Шрифт:
Другие не уходили. Тоже дожидались нужного времени. О том, что они где-то рядом, Дуня поняла из причитаний Марыськи. Самой смотреть было некогда. Да и невозможно было ничего увидеть во мраке.
— Стоят ироды. Смотрят! Поспешай, хозяюшка! Времени у нас мало!
Дуня поспешала как могла — в кровь изодрала пальцы, обломала ногти, едва не задела по руке ножом. Ей повезло — довольно скоро в земле отыскался твердый и прямоугольный предмет, оказавшийся небольшим сундучком из жести.
Рассматривать находку не стали. Припустили прочь с погоста.
— Шибче беги, хозяюшка! Поспешай! — покрикивала, оборачиваясь на Дуню, Марыська. — Если не успеем до полуночи домой — считай пропали!
Позади шлепало и вздыхало, в голове оживали шепотки:
— Вернись. Останься с нами. Теплая, живая. Не отпустим!
Другие были совсем близко. Почти дышали в затылок. Но почему-то не хватали. Наверное из-за того, что еще не подошло их время.
Позже Дуня так и не смогла воссоздать в памяти подробности этого дикого забега — смутно припоминала лишь подскакивающую впереди на трех лапах Марыську и непрекращающееся баханье колотушки. И себя, не чувствующую ни рук, ни ног, но продолжающую нестись за козой.
Они влетели в деревню ровно в полночь. И когда над калиткой воздвиглось растрепанное, топорщащееся прутиками гнездо, Дуня завизжала, не признав Звездочку. Кикимора молча втянула её во двор и швырнула за спину вбежавшей следом Марыськи щепотку чего-то остро пахнущего, пряного.
— Ох, растрясло меня! — простонала Марыська плюхаясь на крылечко. — Как бы глазоньки не повыпадали от такого забега! — и тут же деловым тоном поинтересовалась у Дуни о добыче.
— Сундучок при тебе, хозяюшка? Не упустила по дороге?
— При мне, — прохрипела Дуня, прижимая к себе жестянку. Разжать сведенные судорогой пальцы никак не получалось, и тогда кикимора осторожно начала отгибать их по одному, высвобождая заветную находку.
— Присядь, хозяюшка. Отдышись перед банькой. — Марыська следила, как Звездочка обмахивает сундучок сперва веником, а после влажной тряпицей.
— Давайте… сначала… его откроем… — Дуне не терпелось заглянуть внутрь. Она не представляла, что там может находиться. Вдруг — клад старинных монет или украшения? Хотя, тогда сундук был бы заметно тяжелее, чем сейчас.
— После бани и откроешь. Звездочка над крышкой еще свечой поводить должна. От всякого плохого. Ну, и отшептать. Мало ли. Обезопаситься надо. На сундуке и переклад может быть. И озев. Или чего пострашнее. — Марыська вздохнула глубоко и пояснила на невысказанный Дунин вопрос. — Озев это вроде навета. От злого умысла идет.
— Если там что-то было, то уже на меня перешло. — мрачно усмехнулась Дуня. — Я этот сундучок как ребенка обнимала.
— Потому тебя в баню и посылаю. Там уж все давно сготовлено.
— После полуночи в баню же нельзя?
— Кому как, хозяюшка. — хихикнула коза. — Вставай-поднимайся. Провожу тебя. По темну то страшнооо, — беззлобно поддразнила она Дуню и потянула за дом.
— После леса и погоста страшно? Издеваешься?
— Хочу убедиться, что ты не заблудишься, — Марыська подтолкнула разбухшую от сырости дверь и крикнув: «Принимайте, хозяюшку», впихнула Дуню внутрь.
Дохнуло жаром. Заполонивший помещение пар и почти полное отсутствие окон не позволяли ничего увидеть. Темная высокая тень на секунду разметала повисшую мглу, метнулась навстречу Дуне — подхватила под руку, повела куда-то.
— Ложись, хозяйка, — прогундосило возле уха, и Дуня, повозив перед собой руками, нащупала ровную деревянную поверхность полка, прилегла.
Чьи-то руки стянули с нее одежду, прошлись по спине жесткими ладонями, продирая словно наждаком. Принялись массировать и мять.
От похлестываний колючего веника кожу зажгло как от ожога. Дуня заерзала, пытаясь увернуться, но ладони наддали сильнее, не давая возможности шевельнуться.
— Веничек из жженой крапивы. Все хвори изгонит, все плохое оттянет. — сообщил тот же голос. — Понахватала ты, хозяйка. Теперь терпи.
— Запарить бы её! А кожу на каменке растянуть! Да жаль — нельзя, — рассмеялся другой голос, погрубее.
— От я тебе запарю! Понахватался от обдерихи гадостев! Не обращай внимания, хозяюшка. Это он так шуткует.
Напарили Дуню до одури — в голове все плыло и мутилось, поэтому она так и не смогла понять — в реальности привиделась ей улыбающаяся мертвячка у раскаленных камней или просто приснилась?
Когда ступила из бани — ночная прохлада приятно окутала разгоряченное тело. И стало получше, просветлело в голове — Дуня смогла собраться и, пошатываясь, побрела к дому. Но перед этим — словно кто подсказал — повернулась и поблагодарила банных духов за работу.