Шрифт:
?5? Vade! Vade et nunquam reveni! (лат.) — Иди! Уходи и никогда не возвращайся!
?6? Panis et sal, pax et salus. Hospes meus, domus mea tua est.. (лат.) — Хлеб и соль, мир и спасение. Моя семья, это твоя семья.
Глава 23
Я проснулась от того, что солнце щекотало веки сквозь незашторенное окно. Тело ныло, словно после тяжёлой болезни, но голова была ясной. Самое удивительное — хотелось жить. После вчерашней кикимориной тоски, когда казалось, что проще умереть, чем сделать лишний вздох, это ощущение было драгоценным подарком.
Я быстро оделась, заплела косу и вышла из комнаты. В доме было тихо, но это была живая тишина — скрипели половицы, где-то вдалеке слышался ритмичный стук топора. Неужели Степан уже за работой?
Дом встретил меня мягким утренним светом. Солнечные лучи играли на стенах, высвечивая потёртости обоев, но даже они казались теперь уютными, а не убогими. На лестнице я замедлила шаг, услышав голоса внизу. Белозеров — его низкий, командный голос ни с чем не спутаешь. Но с кем он говорит?
— ...прошу тебя, Тихон Палыч, не оставляй её без присмотра, — говорил генерал, и в его тоне слышалась неожиданная мягкость. — Девчонка смелая, но неопытная. Сила есть, а знаний — кот наплакал. Кикимору одолели, но это только начало. А смелость без знаний — путь к могиле.
— Дык стараюсь, батюшка. Сам видишь — бойкая девка. Бабушкина кровь. Стрешнёва! — проскрипел домовой, и в его голосе я уловила нотки гордости. — Ей бы только знаний побольше да терпенья. А то всё сразу хочет — и дом починить, и лес приручить.
— Вот и приглядывай за ней, — голос генерал-губернатора стал строже. — Подсказывай. Не давай лезть в пекло раньше времени. Прослежу, ваше превосходительство.
— Сила в ней проснулась большая, первозданная, но она как слепой котёнок. Не понимает, куда лапы ставит. Если полезет не туда — останови. Помогай ей советами, учи, не вредничай. Ты и учи. Триста лет в Приграничье — это тебе не шутки. Ты всё видел, всё знаешь.
— Домовой я, не учитель магии, — проворчал Тихон. — Могу подсказать, где соль рассыпать, где железо повесить. А большему — увольте. Слышно было, как он прихлёбывает что-то горячее. — Хозяйка она добрая, рука лёгкая. Сам видишь — дом-то задышал. Бабушка её, покойная княгиня, такой же была. Только барышня наша пока боится тени своей.
— Привыкнет, — отрезал Белозёров. — Здесь долго бояться не получается — либо съедят, либо станешь сильнее. У неё кровь Стрешнёвых, а это в наших краях закон. Береги её, Тихон. Мне нужно, чтобы “Чёрный ручей” стоял крепко.
Я почувствовала, как к щекам прилил жар. Значит, генерал не просто заехал проверить документы, он видит во мне некую ценность для этих земель.
— А вы, генерал? Вы-то чего к барышне неравнодушны? Не ваша забота вроде, — вдруг хихикнул домовой.
Я прижалась к стене, сердце заколотилось.
— Не неси чепухи, старик. Приграничье — моя забота, — жёстко произнёс Белозеров, но в голосе его не было обычной резкости. — Я выполняю свой долг губернатора. Защищаю жителей вверенной мне территории. А она теперь жительница Приграничья. Слушай, Тихон Павлович, в Приграничье мало порядочных людей. Большинство — либо ссыльные за преступления, либо авантюристы, либо те, кому нечего терять. А она... она другая. И если мы её не защитим, не научим — сожрёт её эта земля. Как сожрала многих.
Я решила, что подслушано достаточно. Намеренно громко топнула сапожком по ступеньке и спустилась в кухню. Разговор мгновенно прекратился. Тихон, как всегда, исчез, оставив на столе лишь пустое блюдце. Белозеров стоял у окна, глядя во двор. Утреннее солнце освещало его профиль, и я вдруг заметила, какой он молодой — не больше тридцати пяти. Вчера в пылу борьбы с кикиморой он казался старше.
— Доброе утро, ваше превосходительство.
Он обернулся, и на секунду его лицо смягчилось, но тут же вернулась привычная маска сдержанности.
— Доброе утро, графиня. Вижу, сон пошёл вам на пользу. Румянец вернулся.
— Живая. Это уже хорошо.
— После магического истощения нужен покой, — в голосе генерала слышалась обеспокоенность. — День-два минимум.
— Боюсь, в Приграничье покой — непозволительная роскошь, — я села за стол и огляделась. — А где Варя?
— Пошла в курятник, проверить, как там боевые петухи обжились. Степан помогает ей латать насесты.
— Вы остались без завтрака, — спохватилась я. — Сейчас что-нибудь найду.
— Не утруждайтесь. Варвара оставила кашу в печи и хлеб на столе. Я позавтракал.
Я принялась за еду. Тёплая каша с мёдом была восхитительна. Белозеров сел напротив и пил чай из грубой глиняной кружки. Молчание было таким уютным.
— Можно задать вам вопросы? — решилась я. — О Приграничье. Я так мало знаю. Михаил Андреевич, вчера вы говорили, что я «Хозяйка» и что это поместье — ключ к границе. Объясните мне, наконец, что здесь происходит? Почему вы все живете здесь? Почему здесь живут маги, а в столице их днём с огнём не сыщешь?