— Звони деду, — сказал я. — И…

Я оборвался, в коридоре снова послышались шаги. Вбежал еще один боец, и я также схватил его Телекинезом. Этот уже даже не был стихийником, так что его я просто усыпил.

— Звони, — повторил я для Софии, которая, понятно, отвлеклась.

— Там наш люди, — сказала она. — Нужно им помочь.

— Я сейчас разберусь. А ты звони деду и Игорю.

Игорь — это был главный аналитик и помощник Холодова (3). У меня его номер тоже был, но пока что он не отвечал. Может у рыжей лучше получится.

Выйдя в коридор, я не стал снова активировать брошку Спарка.

Народа внутри самого особняка уже практически не осталось. Остался только боец в гостиной, стоявший над лежавшими на полу охранниками Холодовых (3). Вид у него был предельно обеспокоенный. Он старался одновременно следить за пленными, проверял что-то в комме и бросал нервные взгляды в сторону выхода.

И не замечал, как один из связанных гвардейцев уже начал перепиливать обломком стекла у себя за спиной пластиковые наручники.

Неплохо, кстати.

Какая-то надежда на них есть.

— Ты кто?!

Имперец вдруг ко мне повернулся, ну я тут же выдернул у него из рук автомат, а следом за ним — и комм.

Реагируя, он попытался дотянуться до пистолета в кобуре на бедре, но поздно, конечно. Тоже не стихийник, так что и его спустя секунд тридцать уже усыпил. Надавив Телекинезом в нужные точки.

Следом я разорвал наручники у охранников за спиной.

Не самый простой фокус, кстати! Такие тонкие манипуляции для большинства были недоступны. В общем, в Телекинезе я и правда был неплох…

Не то что в Усилении Телом, — раздалось в голове.

Эй!

Это правда.

Оттого и более обидно!

— Кто старший? — спросил я мужиков.

— Лейтенант Фиров, — ответил гвардеец, который до этого пытался разрезать путы.

— Я Михаил Звездный.

— Да, я знаю.

— Во дворе бой, — сообщил я. — Одна из моих групп проводила ложную атаку, но сил там немного. Так что справляться придется самим. Сможете?

Вопрос был не праздный.

Дело заключалось не только в том, справятся ли они. А в том — будут ли вообще что-то делать. Имперский Секретариат — это не шайка залетных бандитов. Если выяснится, что Холодов виновен в каком-то имперском преступлении, а Слуги станут слишком рьяно за него вступаться, то последствия могут быть самые серьезные. Вплоть до смертных приговоров.

И Фиров это, судя по всему, понимал.

На короткий миг он помедлил. А после из кухни вышла София…

Увидев ее, лейтенант мгновенно бросился к девушке.

— Ваше благородие! С вами все в порядке?!

— Да, благодаря Михаилу Романовичу, — отозвалась она сдержано. После перевела взгляд на меня. — Я не могу ни до кого дозвониться. Ни до деда, ни до Игоря.

Хреновая новость.

— Надо сообщить вашим родителям! — тут же заявил Фиров. — Я уверен, все эти действия незаконны!

— Нет, — мотнула головой рыжая.

— Но…

— Андрей, я что-то неясно сказала? — с холодом посмотрела на него София.

«С холодом» — буквально. Температура вокруг девушки понизилась. Возможно, она сама даже этого не замечала. А вот охранники, глядя на нее, поежилась.

— Мы не будем ввязывать родителей, — добавила одна.

И я знал почему.

После первой же встречи с Холодовыми я специально навел справки. Меня удивило, что девушка жила с дедом, а не с мамой и папой. Тем более, что оказалось, что они не умерли и даже вполне дееспособны. Более того. Оба имели достаточно высокие посты в администрации Наместника.

В последнем во многом и кралась загвоздка. Сам Холодов (3), хоть и имел пост в правительстве, оставался независимой фигурой. Родители же Софии слишком тесно срослись с системой. И скорее были лояльны императору.

Не в последнюю очередь, вероятно, из-за того, что недавно София была выбрана дедом официальной наследницей рода. Не сын Холодова, а его внучка. Как я понимал, причин тому было немало. И сильный характер, и в куда большей степени унаследованная родовая Стихия.

Потому девчонка и жила по большей части с дедом, а не с родителями.

Так что сообщить им, конечно, можно было бы. Вот только в данной ситуации это бы вряд ли бы чем-то помогло. Скорее наоборот.

— Предлагаю, для начала вернуть поместье под контроль, — сказал я, снова посмотрев на бойцов. — Вы готовы?