Шрифт:
На что?
Ага, понятненько.
В мастерстве Манци я не сомневался, но Хисатаке заранее сочувствовал.
Когда Манци взялась за инструменты, из дальнего угла выступил на свет архивариус Мияги и развернул свиток со служебными уложениями: зачитывать вслух.
Копии дел ждали своего часа.
— Завтра явитесь в управу в Час Зайца [14] .
— Да, господин старший дознаватель!
— Манци продолжит работу.
— Да, господин.
14
Час Зайца — с 6 до 8 часов утра.
— Как следует себя вести, чтобы труд мастера не пошёл прахом?
— Не пить саке. Не ходить голым под солнцем. Тёплая ванна по вечерам. Тёплая, а не горячая! Промокать влажной тканью; промокать, а не тереть! Да, ещё мазь…
— Будете приходить каждый день, пока Манци с вами не закончит.
— Да, Рэйден-сан.
«Как долго это продлится?» — вопрос был написан у Хисатаки на лице. Задаст? Нет, сдержался. И наглеет прямо на глазах. Начал с господина старшего дознавателя, перешёл просто к господину, а теперь я уже снова Рэйден-сан, как при первой нашей встрече.
Молодец.
При случае задам ему трёпку.
— Месяц. Может, полтора.
— Вы читаете мои мысли?
— Читал бы, будь у вас мысли. О, вы ещё сто раз пожалеете, что подрядились на эту службу! Вам всё ясно, помощник дознавателя?
— Да, Рэйден-сан! Благодарю, Рэйден-сан!
И привычное:
— Это честь для меня!
Мечты сбываются. Правда, не совсем так, как нам хотелось бы.
Но это выясняется позже.
— Архивариус Мияги за это время сообщит вам множество полезных сведений. Или вы надеялись, что будете месяц прохлаждаться в подвале?
— Ни в коем случае!
— Внимательно слушайте его. По окончании занятий я приму у вас экзамен. И вытрясу из вас всё, что вы знаете и чего не знаете!
— Я оправдаю ваше доверие!
— Не сомневаюсь. И не ёрзайте! Без зеркала вы всё равно не увидите, что у вас на спине. Тем более, там лишь контурный набросок. Желаете взглянуть, как будет выглядеть ваша спина лет через тридцать?
Я встал. Сбросил с плеч верхнее кимоно. Спустил нижнее.
— Любуйтесь!
Я повернулся спиной к Хисатаке:
— И стремитесь всей душой, ясно? Достигнуть не достигнете, но стремление — это уже награда.
Вчера мастер Гадзёко закончил работать со мной. Уже трижды — ну, хорошо, пять раз! — я любовался моей новенькой татуировкой с помощью зеркала. Переливаясь всеми цветами радуги, могучий карп поднимался против течения, — от поясницы к затылку — превращаясь в дракона. Хвост удлинялся, плавники становились лапами, на голове вырастал рог…
— Ух ты!
Я сделал вид, что не услышал, и без спешки оделся.
— Дозволено ли мне задать вопрос?
— Задавайте.
— Эти две женщины… И все, кто выполнял их приказы…
— Я слушаю.
— Они так и не понесут наказания?
Когда и успел разузнать?
Впрочем, это полезное умение. А вот кое-кому следовало бы держать язык за зубами!
— О каких женщинах идёт речь?
— О торговках перерождениями! Я не знаю их имён.
Уже легче. Некто, напросившийся на головомойку, проявил достаточную осмотрительность. Головомойка усохла до размеров разъяснительной беседы.
— В определённой степени они уже наказаны. Когда же вернётся их муж и отец и обо всём узнает, — а он узнает! — их ждёт ещё немало неприятных моментов. К тому же доказать их вину в суде было бы сложно. Учитывая связи этой семьи…
— Сделка?
Я в нём не ошибся. Схватывает на лету.
— Окинава — остров торговцев. Да, я заключил сделку. Но на своих условиях, а не на тех, что мне подсовывали в яркой упаковке.
— Неслыханная предусмотрительность! Невиданная мудрость!
И он вздохнул:
— Жаль только…
— О чём же вы жалеете?
Хисатака уже понял, что сболтнул лишнего, но отступать было поздно.
— Жаль, что всё уже закончилось! — выпалил парень. — Без меня…
Мы ещё не знали, что всё только начинается.
Повесть про одного начальника и две грамоты
Пёс рано или поздно встретится с палкой.
ПословицаГлава первая
Смерть — это головная боль