— На чужой каравай рот не разевай! У тебя жена есть.

— Можно подумать, у тебя нету, — обиженно буркнул в ответ Карпушкин. Загрядов не обратил внимания на обращение на «ты»: они приятельствовали друг с другом достаточно долго, при этом находясь в одинаковых чинах с одинаковыми погонами на плечах.

— Моя жена в Москве, — засмеялся Загрядов. — А твоя при тебе!

— Тебе хорошо, — согласился Карпушкин. — Ты свою в Моссовет приткнул на работу. Она с тобой в регион в любом случае не поехала бы. А моя вот домохозяйничает. Нравится ей дома сидеть.

— Ладно, — отмахнулся Загрядов. — Вернемся к нашим баранам. Спецназ находится в ведомстве ГРУ у Ивашутина, а он с шефом сейчас в тёрках. Даже Леонид Ильич их помирить не может.

— Или не хочет.

— Или не хочет, — согласился Загрядов. — Поэтому будем рассчитывать на «дзержинцев», хотя не факт, что Щелоков в последний момент «обратку» не даст.

— Может, тогда стоило на погранцов ориентироваться? — предложил Карпушкин.

— Может, и стоило, — ответил Загрядов. — Только это не моё предложение. Это, во-первых. А, во-вторых, заново передокладываться шефу себе дороже. Сам должен понимать!

Глава 16

Визит джентльмена из Наглии

Поездку в областной краеведческий музей помощнику военно-морского атташе Соединенного Королевства Великобритании Фрэнку Эшли в МИДе СССР согласовали за два дня.

Как положено, утвердили представленный маршрут: на служебном автомобиле по трассе Москва-Переславль; и программу пребывания: посещение музея, короткое интервью, обед в ресторане «Космос». И, разумеется, добавили свою ложку дёгтя: обязали использовать машину сопровождения столичного ГАИ.

В машине сопровождения ГАИ, «волге ГАЗ-2410», собственно сотрудников милиции было двое. Двое других были работниками столичной «семерки», 7-го Управления Центрального аппарата КГБ. Один занимался фотографированием, другой киносъемкой.

К сожалению, они фиксировали передвижение и контакты Фрэнка Эшли только на улице. Внутри, в частности, в краеведческом музее, а также других помещениях, должны работать местные «топтуны». Увы, Загрядов приказал (устно, конечно) Воробьеву ограничиться всего двумя наблюдателями.

Фрэнк Эшли вместе с переводчиком в сопровождении директора музея, двух экскурсоводов, трех местных журналистов и двух фотокорреспондентов центральной и областной газет, не торопясь, прошли по залам музея, сфотографировались возле некоторых экспонатов, вроде чучела тираннозавра, скелетом мамонта, шерстистого носорога.

Англичанин не надолго задержался в зале древнеславянской дохристианской культуры, осмотрев идолы (конечно, новоделы) Перуна, Сварога, Чернобога и других древнерусских богов и богинь, внимательно осмотрел висящий на стене большой стенд с картой расселения славян по области вместе с капищами. Остановился возле картины с портретом волхва.

Неизвестно, как затесавшийся в группу сопровождения иностранца, представитель горисполкома громко предложил посетить музей истории комсомола, находившийся рядом. Журналисты, все как один, дружно отвернулись, скрывая улыбки. Переводчик что-то сказал англичанину на ухо. Фрэнк Эшли поморщился, но кивнул, соглашаясь на посещение еще одного музея.

Осмотр комсомольских экспонатов занял не больше пятнадцати минут. Всё время пребывания с лица иностранца не сходила брезгливо-снисходительная гримаска.

Программа пребывания иностранца закончилась обедом в ресторане гостиницы «Космос». За шестиместный большой стол сели только сам иностранец, переводчик и сопровождающий их работник посольства.

— Во время смены блюд официант, обслуживавший иностранца, передал ему записку, — сообщил Воробьеву один из наблюдателей, фотограф, протягивая фотоснимок. — Содержимое записки прочитать не удалось.

Сотрудник развел руками.

— Слишком уж всё быстро произошло.

Воробьев выругался: если б не распоряжение Загрядова ограничиться двумя наблюдателями, то и официант в ресторане был бы «свой», и повар… Обложили бы гостя по максимуму! А тут…

— Официанта допрашивают, — продолжил сотрудник. — По его словам, в записке были только цифры. Составлен фоторобот лица, инициатора передачи письма: высокий рослый мужчина среднего возраста, короткая стрижка, черные волосы. Носит очки с толстыми линзами. Из особых примет: бородавка на шее справа от подбородка.

— Сколько он дал официанту-то? — поинтересовался Воробьев.

— Десять рублей.

— Круто!

Почему-то, прежде, чем идти на доклад к Загрядову, Воробьев решил заглянуть к Устинову.