Он откинулся назад, закрыл глаза, пытаясь унять сердцебиение. Отдышавшись, он криво улыбнулся, пробормотал:

— Это просто песец какой-то!

И попытался выйти из машины. Кобылкин открыл дверь, вылез из салона, огляделся и замер. Сзади машины, почти впритык к заднему бамперу, как и впереди, стояло дерево!

Лейтенант изумленно открыл рот, почесал затылок, пожал плечами, буркнув:

— Но как? Как?

И сел на порог передней двери «уазика». Впервые лейтенант Кобылкин пожалел, что не курит.

Спустя некоторое время он встал, обошел машину, огляделся, не переставая удивляться. «Уазик» стоял в зарослях среди деревьев. Объяснить, как он мог сюда попасть, вряд ли кто-нибудь смог. Следов проезда тоже не наблюдалось. Да и какие следы могли быть, если машина стояла впритык меж двух деревьев спереди и сзади?

Лейтенант вздохнул, вытащил из салона портфель и побрел в сторону Коршево. Там в сельсовете был телефон, с которого он собирался звонить в Кутятинский отдел и просить помощи, придумывая, как будет объяснять случившееся.

Глава 19

Почём опиум для народа?

Деревянные статуи Лады, Мокоши и Мораны Силантий Еремеевич установил сам, без моей помощи на той же самой поляне, где стояли Перун, Велес и Хорс. Идолы разместил полукругом над родником именно в таком порядке: слева Лада, посередине Мокош, справа Морана. Возле каждой поставил гранитный камень-алтарь в пояс высотой.

Об этом я узнал, когда вернулся вечером из города. Добираться пришлось попутной машиной до Кутятино, а там пешком.

Дома я вручил подарок домовому Евсеичу — новую телогрейку. Дворовый Тишка попытался посопротивляться, дескать, ему и в старой одежде хорошо, привычно, комфортно. Но под угрозой отлучения от двора всё-таки помылся (правда, во дворе и в лохани, в баню идти почему-то не захотел), переоделся в чистое (Евсеич подобрал ему и рубаху, и штаны, и кепку вместо несуразного соломенного колпака), напялил телогрейку и тут же словно испарился.

Евсеич на радостях поведал в красках все новости за последний день: и про установку деревянных идолов, и про дачников, к которым уже сходил Селифан, про Кузьку, который почему-то стал бояться выходить за пределы двора, особенно на зады огорода.

— Что-то там нечисто, — сообщил Евсеич и засмеялся. — Вот сказал так сказал!

— Завтра посмотрим! — отмахнулся я, заканчивая ужинать. Сил не было даже в баню сходить. Да и топить её надо было. Нет. Организм упрямо требовал только спать, спать, спать! Разумеется, спорить с ним я не стал.

С самого утра (я едва успел встать, умыться) заявился испуганный дед Петя.

— Антошка! — начал он сходу, не здороваясь. — Тут вчера беда приключилась!

— Что такое? — напрягся я, окидывая его магическим зрением. Вроде со здоровьем у старика всё было нормально.

— С баб Верой что-то случилось? — наугад спросил я.

— Ой, что с ней будет? — отмахнулся старик. — С этой старой перечницей! Хуже! Всех твоих деревянных баб утащили! И Ладу, и Мокош, и Морану! Прям вчера с утра вышел во двор, а их нету!

Старик схватился за голову. Я испугался, что он начнёт рвать свои редкие волосы на голове.

— Хотел уж в милицию идти, да Селифан отговорил, — сообщил дед Петя. — Сказал, чтоб тебя дождался. Вот!

Дед в отчаянии сел на лавочку во дворе возле стола.

— Столько труда…

— Всё нормально, дед Петь! — успокоил я его. — Всё хорошо. Знаю, где твои статуи! Не украли их.

Дед посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но я его опередил.

— Хочешь их увидеть?

У меня мгновенно родилась идея. Я сбегал в дом, накинул куртку-спецовку, взял буханку черного хлеба, сунул в карман горсть конфет. Немного подумав, вытащил из кастрюли с супом кусок вареного мяса, покромсал его на несколько кусков, сунул в полиэтиленовый пакет.

— Идём, деда!

Дед Петя поднялся с лавочки:

— Куда?

— Покажу тебе твоих идолов!

Из-за двери на меня посмотрел домовой и с осуждением покачал головой. Я в ответ махнул рукой. Думаю, что за свой труд дед вполне заслуживал, чтобы увидеть капище старых богов и испить из родника, отворенного берегиней. Кузька желания сопровождать нас не выказал. Ну и ладно. Я его с собой тащить не планировал.

За оградой огорода, проходя мимо дуба, я хлопнул ему по стволу рукой.

— Попозже навещу! — вслух пообещал я. Дед Петя удивленно посмотрел на меня, но промолчал.