Мы с Грэмом промолчали, но это было красноречивее любых слов.

— Но название это — просто название…слово. Оно не отражает сути. Суть в том, что ты намного ближе к самим растениям, к самой природе своего типа живы, чем кто-либо другой. Таков твой Дар. А теперь посмотри с этой точки зрения на обычных алхимиков и травников. Кто они по отношению к тебе? Они другие? Или же…

Я задумался.

— Они просто более слабая версия меня? — медленно проговорил я.

— Именно. — кивнул Гнус. — Не ты какой-то «другой» или «неправильный», нет. Вы по сути все одинаковые, просто они слабее и на самом деле ничем, кроме разбавленной силы Дара, от тебя не отличаются. Понимаешь, к чему я веду?

— Нет, — честно признался я.

— Я тоже не понимаю, — добавил Грэм.

— Всё дело в том, что в то время, пока мы не виделись, — продолжил Гнус, — Ты перескочил на следующую ступень Дара. Сколько у тебя это заняло? Месяц? И следующая ступень тоже пройдет быстро. А проблема в том, что чем выше ты будешь подниматься по ступеням своего Первородного Дара, тем опаснее будет для тебя. Тем больше шансов, что ты не останешься человеком вообще.

— Я это и так понимаю, — осторожно сказал я, понимая, о чем он говорит.

— Не уверен, что понимаешь. Ты же не видел, что такое потерявший контроль Первородный Дар.

— Я видел, — ответил Грэм. — Я ему…рассказывал.

— Ты видел? — уже искренне удивился Гнус.

— Да, Гнус, я однажды. по молодости…участвовал в уничтожении одного Симбионта. Поэтому даже лучше тебя знаю, что это такое, и чем это может закончиться, если такие…кхм… Одаренные теряют контроль. И Элиас знает ту историю. От человека там осталось мало — он буквально превратился в древо, которое управляло целым городом растений. И он высосал всех, чтобы стать еще сильнее. Не останови мы его — кто знает, чем бы это закончилось?

Повисло молчание.

— Что ж… Хорошо, что вы осознаете опасность, — встал со стула Гнус. — Но ты упомянул Симбионта так, будто опасными бывают только они. А это не так. Глупо выделять один Первородный Дар — опасен любой из них. Вот ты, Грэм, когда-нибудь видел Первородный Дар Огня? Или Первородного Охотника?

— Я не совсем понимаю, что ты вкладываешь в это слово, — проворчал старик. — С Симбионтами мне всё понятно, а вот с другими…

— Представь человека с Первородным Даром Огня, который дошел до предела его развития. Что с ним будет? — прервал Грэма гнилодарец.

— Невероятный контроль пламени? Сжигание целых лесов? — предположил я. — Ну и мощь стихии, конечно же, наверное будет запредельная.

— Всё это вместе, — взмахнул рукой Гнус, — Но вдобавок и внешние изменения. При такой мощи дара удерживать его в узде невозможно, он разрывает тело и стремится выйти за его пределы. Ты сказал, что Симбионт превратился в Древо…а огневик каким станет? Я тебе расскажу. Тело его будет не просто горячим, оно само становится источником Огненной Живы. Оно теряет плоть и кровь, понимаешь?

Мне почему-то вспоминалась огненная Проплешина с ее Источником живы. Что если это место упокоения такого вот… Одаренного?

— Это что-то вроде постоянно горящего человека? Живого воплощения стихии огня?

— Именно, — кивнул Гнус.

— Ты такое видел? — прищурился Грэм. — Говорить — это одно, а видеть…совершенно другое.

— А ты, Грэм, поищи в особых местах… — сказал Гнус, — в Глубинах…может даже в Кромке — там, где стихия плещет как ненормальная…поищи человеческие кости. Может и найдешь.

— Об этом бы тогда уже знали, и изымали из таких мест то, что осталось от таких…кхм…людей.

— А кто тебе сказал, что не изымали? — удивился Гнус. — Что, не было экспедиций от гильдий в Глубины? Что, не копались они в особых местах Кромки?

— Они искали Источники Стихийной Живы. — уверенно ответил Грэм. — А вот ты не ответил — видел ли ты сам, через своих насекомых, подобный Дар?

Я думал, что он ответит «нет», но он удивил и меня, и Грэма.

— Видел. Видел наименее опасный, из подобных Даров — Дар Первородного Охотника.

— Когда? — тихо спросил Грэм.

— Когда… — задумался Гнус, — Наверное, лет пятнадцать-двадцать назад. Мы еще подумали, что это какой-то монстр к нам пожаловал, а потом он заговорил.

— Монстр? Значит, он превратился в кого-то вроде Измененного? — уточнил я.

— Совсем нет, — отрицательно покачал головой Гнус. — Просто огромный человек, настолько огромный, что не мог прекратить расти. Но он еще сохранял рассудок. Настоящий великан…от него веяло такой жутью, что мне единственный раз в жизни стало страшно. Но он что-то пил, что удерживало его от срывов.