— А фирма где взяла? Она как раз у народа и украла. А мы все людям вернем. Верно, Михалыч?

Видимо, испугавшись своей последней фразы, Валера поправился:

— Или вернем, или на доброе дело стратим. Верно, Михалыч?

Глава 9

Происходящее очень походило на разоблачение врага народа. Подсудимый стоял в центре комнаты перед столом, за которым восседала «тройка», решавшая его судьбу. Могла бы сидеть и «пятерка», но полковник Лабода писал отчеты о вчерашнем взятии охотничьего домика, а спасенный Самсонов улетел в Москву. Улетел, но обещал вернуться. Ему, естественно, надо было поблагодарить главу «Макойла» за выкуп, убедить, что секретов фирмы он похитителям не выдал и выпросить десятидневный отпуск для поправки здоровья.

Подсудимый стоял с понурой головой, ожидая вопросов, но сидевший на председательском месте Шишов шепотом переговаривался то с Воловиком, то с Саблиным и, казалось, не замечал парня в спортивном костюме и с виноватым лицом.

Наконец, взглянув на часы, Шишов включил телевизор и впервые обратился к подсудимому:

— Смотрите и вы, гражданин Сазонов. Внимательно смотри, стервец!

Сазонов моментально выполнил команду и повернулся к экрану. Он стоял, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. К этой позиции номер один за две ходки в начале девяностых он успел привыкнуть.

На экране шли местные новости «Уваровский мередиан».

Сначала говорили о журналистском подвиге Левы Зайцева, который «отдал всего себя... находясь при исполнении... высоко нес знамя правды... он честь и совесть нашего телевидения!»

Потом перешли к героизму депутата Шишова. Люди на улицах Уварова заявляли, что не мыслят себе другого губернатора, рабочий у станка говорил о его мужестве, доярка возле коровы восхищалась храбростью Шишова, очкарик у микроскопа вещал о выдающемся уме депутата.

Кстати, показали короткие зарисовки из жизни депутата: Шишов на трибуне, он же сажает дерево, он же с детьми, он же ведет трактор...

Перед сводкой погоды для развлечения публики объявили репортаж из местного вытрезвителя.

Шишов во второй раз обратился к парню в спортивном костюме:

— С этого места, господин Сазонов, смотри во все глаза. Смотри, гад!

Под тусклые кадры в мрачном помещении шел любопытный текст:

«То, что в нашем Уварове есть вытрезвитель, не удивительно. То, что наш герой — москвич, тоже не очень удивительно. И в столице любят выпить.

То, что гражданин Сазонов довел себя до кондиции коньяком «Камю», удивительно, но не очень. То, что возле его тела были во множестве разбросаны сотенные купюры, — тоже не сенсация. Богатые часто сорят деньгами.

Шоком для нас оказалось то, что сотрудники вытрезвителя все деньги, собранные вокруг Сазонова и в его карманах, пересчитали, внесли в протокол и спрятали в сейф. Утром, когда за постояльцем приехали его друзья, все было возращено! Можете не верить, но такой факт действительно имел место... Слава работникам уваровского вытрезвителя!»

Шишов выключил телевизор. Подсудимый сразу же развернулся и уставился на «тройку» похмельным, но честным взглядом. Он готов был говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Самым нервным из состава суда оказался Юрий Воловик. Сверкая красными от злости глазами, он стукнул ладонью по столу и заорал:

— Где деньги, гад?!

Шишов, как председательствующий, сразу осадил народного заседателя:

— Не надо эмоций, Юрий Игоревич. Хотя вопрос к Ивану Сазонову поставлен правильно... Где деньги, Вань? И где напарник твой? Куда дел ты Пашу Грошева? Тыс ним пил?

— Я не пил.

Воловик опять не выдержал такой откровенной лжи:

— Не пил?! Ах ты, паскуда... Да ты и сейчас еще от бодуна не отошел. А вчера был как стелька, как свинья поросячья!

— Пьяный я был, но не пил. Меня насильно... Через трубочку.

Несмотря на остроту ситуации, Шишов был настроен добродушно и несколько иронически.

— И куда же тебе трубку вставляли, Вань?

— В рот... В глотку. И через воронку коньяк заливали... А что я мог сделать? Я связанный сидел.

— Становится интересно, Иван. Давай с самого начала... Вот приплыли вы к берегу. И что дальше?

— Приплыли... Выходим на берег. Паша впереди, я за ним. Но оба идем задом.

— Почему задом?

— Ласты мешают... Прошли метра три. Я уже собирался на травку сесть — и вдруг бах!

— Что значит «бах»?

— Удар сзади — и я вырубился... Посмотрите, на затылке шишка осталась... Это Паша меня приложил. Точно знаю. Я их разговор подслушал... Они-то думали, что я еще в отрубе.