В какой-то момент Шишов заигрался, и его посадили. Но и сел он очень удачно. Через год клеймо антисоветчика сменилось на ореол правозащитника. Дальше начались скачки без препятствий. Все выше, и выше, и выше.

Ничто, казалось, не могло поколебать самоуверенность Шишова. Даже вчерашнее предательство Игоря Лабоды... Небольшая неприятность — и только! Было пятеро друзей, осталось четверо.

Но вот визит мелкого милицейского клерка из местного УВД серьезно озадачил будущего губернатора.

Майор Гуркин приехал в Бродники днем. Без звонка и без согласования со своим руководством.

Говорят, что человек с человеком общается не только словами. Очень важны походка, осанка, жесты и, конечно, выражение глаз.

Шишова сразу насторожил облик майора. Он как бы говорил: «Да, я знаю, что вы будущий губернатор, а я мент, маленький начальник маленького отдела. Но сейчас я знаю нечто, возвышающее меня почти до вашего уровня...»

Все дальнейшее показало, что интуиция Шишова не обманула... Он встретил майора в своем кабинете, сидя за рабочим столом. Сидел и работал с документами.

Это тоже был маленький тест. Система простая: ты начальник — я стою. Стою и молчу.

Но майор сел. Без приглашения! Сел и первым начал разговор... Он вошел в кабинет будущего губернатора, как в каморку участкового.

— Я к вам за советом, Андрей Викторович.

— Слушаю, майор.

— Вы давно общались с нашим начальником управления?

— Утром созванивался... А в чем дело, майор?

— А вы позвоните ему сейчас. Не пожалеете.

Это ни в коем случае не было приказом. Но не было и просьбой... Дружеский совет.

Очень захотелось поставить нахального майора по стойке «смирно» и выгнать из кабинета, из дома, из губернии.

Шишов полистал записную книжку и набрал номер начальника УВД.

Разговор был долгий. Главный уваровский милиционер докладывал подробно и с должным почтением. Он говорил об успехе своих подчиненных, о находке на острове, об аквалангах, мешках, следах... Лишь изредка Шишов вставлял короткие реплики:

—...Понятно... Хорошо... Это действительно удача... А кто руководил осмотром на острове?.. Майор Гуркин? Он надежный работник?.. Понятно... Держите меня в курсе, Николай Ефимович. Нам еще долго вместе работать.

Шишов повесил трубку и впервые взглянул прямо в лицо майора... Хитрый, умный, жесткий... Характер — явно нордический.

— Я понимаю, товарищ Гуркин, что вы нашли на острове не только акваланги?

— Нашел... Занимательная записочка. Ее можно к делу приобщить, а можно и... Что посоветуете?

— Не крути, майор. Что за записка?

— Информация о том, где деньги лежат. О том, куда делся выкуп за Самсонова.

— Покажи!

— Не могу. Товар сразу обесценится.

— Сколько?

— Двадцать пять и ни цента меньше.

— За кота в мешке? Десять и ни цента больше. Соглашайся, майор.

— А ведь начальнику УВД уже под шестьдесят. Пора ему на покой. Новому губернатору нужны свои люди, незапятнанные...

— Такие, как ты? Высоко ты, Гуркин, замахнулся... Впрочем, возможно, ты и прав. Именно такой нахал мне понадобится... Ты взяток не берешь?

— Ни в коем случае!

— Подходяще... Ничего не гарантирую, но постараюсь тебя продвинуть... Так сколько стоит твоя информация?

— Ровно десять тысяч. Будете довольны. Если нет — верну деньги. Все честно.

Шишов подошел к сейфу и извлек оттуда банковскую упаковку зеленых стольников.

Майор, в свою очередь, протянул записную книжку:

— В песке рядом с мешками лежала... Самое важное в конце, на последней страничке.

— Разберусь... Ты иди, майор. До выборов — свободен. Что обещал, не забуду...

Записка была не просто любопытной, а ошеломляющей. Наверху странички стояла двойка, а за ней шесть нулей. Ясно, что это два миллиона баксов! Очевидно и то, что это сумма выкупа за Самсонова. А дальше шла любопытная раскладка — кому и сколько:

«Павел Г. — 100 т.

Иван С. — 100 тысяч плюс 50 т. за липу о полк. Лабоде.

Василий С. — 250 т.

Возврат в «Макойл» — 1.500 т.»

Шишов перечитал записку дважды. Третьего раза ему не понадобилось. Все было предельно ясно.

«...Красиво сработал Вася Самсонов. Какой спектакль организовал! С аквалангистов этих, с Грошева и Сазонова спрос маленький. Такие типы за сто тысяч баксов на любую подлость пойдут. А Ваня Сазонов даже сто пятьдесят получил! Допросить его, гада, или сразу зарыть? Это все равно! Он так и так будет на своей версии стоять... А вот Игорька Лабоду жалко. Глупо погиб полковник. Из-за подлости Самсонова. Нельзя такое прощать».