Шрифт:
— Получай, падла! — ревел Горбачев.
Вика затанцевала на месте, прижав руки к груди, закусила губу. Она испытывала чувства к Денису, это было очевидно. Но никак себя не проявляла, оценивая шансы как нулевые — из-за Лизы.
Костегрыз взревел и вместо того, чтобы гнаться за Максом или Горбачевым, наклонился, поднял что-то объемное и швырнул в одну из машин.
— Ема-а-а! — воскликнул Макс. — Чуть не докинул, полдома, епта!
Однако выстрелы продолжались.
В этот момент открылось окно, и Константин отправил Денису заготовку: «4 мин. — и готово. Костегрыз. Отвлекаем». Денис должен понять все правильно, он сообразительный.
Пространство будто бы дребезжало, и Константин сомневался, что его послание дойдет. Пятьдесят на пятьдесят. Или дойдет, или нет.
Костегрыз вел себя нестандартно, будто им кто-то управлял: поднял булыжник поменьше, прицелился и швырнул булыжник в другую сторону.
— Трогай! — скомандовал Константин.
Выстрелы прекратились. Взревели моторы. Давай, гора мяса, догоняй добычу! Костегрыз наклонился, что-то со скрежетом скомкал и швырнул в невидимую Бергману машину Горбачева.
— Да ну на фиг! — раздалось в голове. — Чуть не пришиб!
После четвертого неудачного броска Костегрыз побежал. Корпус броневика вздрагивал под ногами Константина от каждого шага исполина.
— Сука! Догоняет! — воскликнул Макс. — Где канализация? Сука-а-а! Сергеич, мазафака, отвлеки его! Шустрый, падла…
Костегрыз поднял что-то. Бросил в добычу. Донесся металлический треск и хруст стекла.
— Попал, — задыхаясь, говорил Макс. — Я успел, успел выскочить. Прячусь, ссыкотно…
Титан не спеша потрусил к раздавленному автомобилю и принялся методично вытаптывать пространство вокруг него. Константин захотел выругаться, удивился эмоции и отогнал ее. Если нет хода под землю, Макс обречен. Да и под землей он не спасется.
— Помогите, меня привалило камнями. Твою ма-а-ать! — заорал Макс в голове.
— Иду на помощь, — отозвался Горбачев. — Отвлекаю тварь.
— Вытащите меня! — в голосе Тертышного прорезались нотки паники. — Больно. Дышать нечем. Я задыхаюсь… Все трясется, кхе, кхе…
Константин вспомнил, как его вмуровало в землю, и он умирал от асфиксии и передернул плечами. И снова им овладело чувство, причем иррациональное — спасти умирающего от асфиксии человека.
Застрочил автомат — Костегрыз перестал вытаптывать Макса и переключился на кусачую цель.
— Врешь, не возьмешь! — с азартом крикнул Горбачев.
Константин удивился. Меньше всего он рассчитывал на мелочного трусливого Горбачева. Ему казалось, что тот кинет напарника при удачном случае. Но нет, рискует, а Макса пытается спасти. Однако Костегрыз не стал гнаться за Горбачевым, и Тертышного преследовать не стал. Игнорируя мизерный урон, он потрусил на пустошь.
— И что нам делать? — В голосе Вики читалась паника. — Надо его как-то задержать. Я побежала.
Крош зарычал. Галя вскочила, хрюкнула и села. Жаль, что в отсутствии Дена Крош не может использовать свои способности! Если бы он снова стал огромным, здорово помог бы.
— На броневик бы, — с сожалением сказал Мигель. — Почему не стреляет автомат?
— Сергеич, ты где шарохаешься? — рявкнул Константин.
— Макса ищу…
— Пусть это сделают аутсайдеры, — рявкнул он. — Наша цель — обеспечить выживание чистильщика и, соответственно, клана. Горбачев — огонь по цели.
— Так точно, — ответил Сергеич, и через минуту снова застрочил автомат, но Костегрыз уже разогнался, устремившись к лакомой добыче.
Внутренние часы Константина говорили, что осталось продержаться четыре минуты девятнадцать секунд. При такой скорости титан будет тут через минуту, всех сожрет.
Решение далось сложно. Константин распорядился:
— Не держимся толпой, рассредоточиваемся! Стараемся отвлечь бездушного на себя!
Глава 13
Камень из фундамента, который держит твой дом
Я поднял руку и повернул ее перстнем к Го Дзи.
— Ты знаешь, что это?
— Судя по эманациям, предмет из арсенала жнецов, — ответил буфо. — Свернутое пространство.
— Внутри двадцать семь кубометров остановленного времени, — сказал я. — Там в стазисе пять человек. Сегодня в 23:29, в окно, когда эта штука оживает, я могу втянуть туда еще одного — если он будет стоять со мной рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Я смотрел ему в зрачки, благо его глаза не разъезжались. — Тебя. Я вынесу тебя в мир, где Жатва уже прошла и твой расчет уже сбылся. Будешь жить.
Сзади зашипели два моих сопровождающих — коротко, вразнобой; я не стал оборачиваться и разбирать, чего в этом шипении больше, ужаса или надежды. Го Дзи молчал. Фиолетовый пар истончился и пропал совсем, и я понял, что это и есть его предельная сосредоточенность: буфо считал. Не колебался, а просто считал возможности и вероятности.
— Нет, — отрезал он. — Все должно идти, как шло. Я тебе уже объяснял.
— Почему? Ты знаешь, что будет с тобой этой ночью. Я предлагаю выход, ведь это просто петля, а мое измерение от этой петли не зависит!