Шрифт:
Линь Вэй заметно помрачнел, услышав это, хотя по его лицу было видно, что подобные мысли уже неоднократно посещали его самого, просто он не решался озвучить их.
— Ты думаешь, это отвлекающий манёвр? — спросил он тихо.
— Наверняка не знаю, просто предположение, — честно признался я. — Но исключать такую возможность нельзя. Чем быстрее мы закончим здесь и вернёмся в столицу, тем спокойнее я буду спать. Помните, они говорили, что часть сектантов направилась в Хемин, значит, у них есть какой-то план и они уже его запустили в действие.
— Князь прислал нам весточку, — мягко прервала меня настоятельница. — Пока в Хемине всё спокойно. Сектантов ищут, но это может занять некоторое время.
Я не стал повторять это многозначительное «пока». Все всё понимали.
Я помолчал немного, собираясь с духом перед последним доводом, который казался мне самым важным, хотя и самым сложным для объяснения.
— И последнее, — сказал я тише прежнего. — Если я отдам артефакт прабабушке, это будет знаком уважения к старшему поколению. Младший не должен забирать славу у старшего. И мне кажется это правильным.
Настоятельница долго смотрела на меня, не произнося ни слова, а огонь лампы плясал в её глазах, отражаясь маленькими живыми искрами.
— Ты меня удивляешь, Бай Шу, — сказала она наконец. — Не в первый раз, надо сказать, но каждый раз по-новому.
— В плохом смысле? — уточнил я осторожно.
— Нет, — она покачала головой. — но это всё довольно неожиданно. Большинство юношей твоего возраста мечтают о славе и признании, желают, чтобы весь мир узнал об их подвигах. А ты добровольно отказываешься от заслуженной чести, да ещё и придумываешь целую схему, лишь бы остаться в тени.
— Слава — тяжёлая ноша, — ответил я. — Она давит на людей. Из-за неё враги множатся быстрее, чем друзья. Мне не нужна слава. Мне нужно, чтобы Змей был мёртв, чтобы Стальное Перо вернулось к законному владельцу, и чтобы все, кто мне дорог, остались живы и невредимы.
Линь Вэй хмыкнул, и в этом звуке слышалось нечто среднее между одобрением и лёгкой досадой.
— Ты уверен, что стоит так просто отказаться от всего? Чем больше славы, тем лучше. Ты же настолько силён!
Я скосил на него взгляд:
— Неважно насколько я силён. Даже если я силён, это не значит, что я могу быть беспечным и неосторожным. Князь Линь Шоу, наш дед, девятая звезда, но даже он не может себе позволить действовать опрометчиво и рубить с плеча. Пусть лучше враги недооценивают меня, потому что тысяча ядовитых пауков смогут свалить одного тигра.
— Знаешь, — сказал он, — иногда я забываю, что ты младше меня на несколько лет. Ты рассуждаешь, будто прожил три жизни подряд.
— Может, и прожил, — усмехнулся я в ответ, не собираясь вдаваться в подробности. Не думаю, что им вообще стоит знать о моём кашемировом костюме, залитом кровью, и отблесках иного мира. Вообще никому… — В горах и в лесах приходится взрослеть быстро.
— Ах ты… — Линь Вэй было вскинулся.
Но настоятельница вдруг подняла руку, останавливая наш обмен колкостями, и лицо её снова стало серьёзным.
— Есть одна вещь, которую ты не учёл в своих рассуждениях, — сказала она.
— Какая? — насторожился я.
— Если Секта Кровавой Луны решит, что артефакт принадлежит мне, — медленно проговорила она, — они начнут охотиться на меня, а не на тебя.
Я замер. Об этом я, конечно, думал, но не рассчитывал, что она заговорит об этом первой, да ещё так прямо без обиняков.
— Вы правы, — с трудом признал я. — Я думал об этом… И у меня нет идей как полностью исключить эту опасность. Всё, что я могу, только смягчить ситуацию.
— Как? — спросила настоятельница, и в её голосе не было страха, только спокойное любопытство бывалого человека, привыкшего смотреть в лицо любой опасности.
Я посмотрел прямо на неё, и слова дались мне легче, чем я ожидал, потому что я давно уже продумал этот ответ, просто боялся произнести его вслух.
— Если вы не согласны рисковать, — сказал я, — я буду носителем артефакта открыто, и пусть все знают, что это моё. Я тоже далеко не слабак, я — седьмая звезда, я герой и поверг множество чудовищ. Это мой личный трофей из кровавых сражений. Скажу прямо, я не могу и не хочу вами рисковать. Ваша жизнь для меня важнее моей репутации, важнее любых пересудов от зависти и страха среди чиновников. Выбор за вами.
Настоятельница долго молчала, глядя на меня тем же долгим изучающим взглядом.
— Ты действительно готов взять весь риск на себя, лишь бы защитить старуху вроде меня? — наконец спросила она, и в голосе её послышалась мягкая теплота.
— Да, — ответил я без колебаний. — Мы же семья.
— Даже зная, что тогда все твои опасения насчёт зависти, страха и подозрений сбудутся в полной мере?
— Даже тогда, — кивнул я. — Я справлюсь с завистью военных, справлюсь со страхом чиновников и справлюсь с подозрениями врагов, но я не вынесу, если что-то случится с вами из-за моих действий.