Шрифт:
— Догадываюсь, — пряча улыбку, сказала я.
Глава 36
Глава 36
Лето пролетело как один день.
Три раза в неделю я занималась с Тацей Икомавной. И это были самые изматывающие, самые тяжёлые часы в моей жизни.
Она оказалась самой требовательной преподавательницей, с которой мне приходилось сталкиваться.
Она не прощала ошибок, не делала скидок на то, что я только начала учиться. Она заставляла меня повторять одно и то же десятки раз, пока у меня не начинали дрожать руки. Она требовала, чтобы я прислушивалась к себе и «взращивала» дар.
— Стать артефактором может каждый, а вот стоять напротив тьмы, могут единицы. Ты должна стать лучшей! Иначе тьма поглотит тебя, — говорила она почти на каждом занятии.
В свободное время я рисовала. Иногда до позднего вечера. Мой альбом пополнялся цветами, пейзажами и портретами.
Конечно же, читала. Читала много. Таца Икомавна давала мне списки обязательных к изучению учебников.
Иногда я даже засыпала, уткнувшись в книгу. Аглая осторожно будила меня, и я падала на кровать.
Постепенно академия перестала быть для меня чужим местом. Я познакомилась почти со всеми студентами.
В выходные мы ходили в походы. За академией протекает река, на берегу которой мы разбивали палаточный лагерь. Мы с Димой подолгу сидели около костра и смотрели на звёздное небо.
Всё время я поддерживала связь с бабушкой. Мы переписывались с ней, и, когда она написала, что вернулась в Воронеж, я напросилась на беседу с ректором.
Мне удалось отпроситься у него домой. Уж очень я соскучилась по роднуличке.
Киавтуит, к сожалению, мне не выдали. Георгий Владленович покачал головой и сказал:
— Его нельзя использовать для личных поездок. Лети на самолёте. Академия всё оплатит.
Дима был очень огорчён, узнав об этом. Даже ходил к ректору, чтобы уговорить переместить меня домой. Но Георгий Владленович был непреклонен.
Весь день он ходил за мной по пятам и хмурился.
— Ты надолго уезжаешь? — спросил мой страж, когда я закидывала в чемодан вещи.
— На пять дней.
— Это долго.
Я подняла на него недоумённый взгляд.
— Дима, я соскучилась по бабушке.
— Прости… — вздохнул он. — Понимаю.
Я подошла к нему, и мы обнялись.
— Мне уже плохо без тебя, — тихо вымолвил мой страж.
— Эти дни быстро пролетят. Через неделю я вернусь.
— Неделя… — простонал Дима.
На служебной машине меня отвезли в ближайший аэропорт. Дима поехал со мной. В аэропорту он помог мне с чемоданом.
И, стоя у терминала, прижал меня к себе так, что у меня перехватило дыхание.
— Будь осторожна, — проговорил он и выпустив меня из объятий.
— Конечно.
Схватив ручку поклажи, я вошла в терминал.
Аэропорт был полон людей. Я прошла регистрацию, сдала чемодан в багаж, прошла через рамку. В зале ожидания села у окна и с грустью смотрела на то, как самолёты взлетают и садятся.
Посадка прошла быстро. Я нашла своё место, села и пристегнула ремень. Полёт длился несколько часов. Я то дремала, то смотрела в окно. А когда самолёт начал снижаться, поняла, как соскучилась по Воронежу.
Вышла из терминала, поймала такси и поехала домой. За окном проплывали знакомые улицы, дома, парки. Я была счастлива.
Когда машина остановилась у дома, я быстро расплатилась с таксистом и побежала домой. Я буквально влетела в квартиру и обняла бабушку.
— Ниночка! Внученька!
— Бабулечка!
Мы сели на кухне. Бабушка накрыла на стол. Пили чай с малиной и очень долго разговаривали. Она рассказывала о сестре, о своём самочувствии, о походе в театр.
И, когда она спросила, где я всё время пропадала, я напряглась.
— Ба, меня приняли на работу.
— Куда?
— В заграничный филиал одной Московской фирмы. Она занимается рекламой.
— Как здорово! — она всплеснула руками. — Мир посмотришь.
— Да… — я натянуто улыбнулась. — Ага, посмотрю…
Она поверила и была очень рада за меня. А мне было стыдно. Я врала ей. Но я не могла сказать правду. Увы.
На следующий день я решила прогуляться по Воронежу. Ведь неизвестно, когда мне удастся приехать в родной город в следующий раз.
Заехала в институт, чтобы забрать свою дипломную работу.