Шрифт:
Ее голос стал печальным и жалким на последних словах.
– Тогда почему мне холодно, если нас здесь нет? Снег, в котором мы почти по колено, почему я его чувствую?
– Потому что ты увидишь, что случилось в тот день, Томми. Что произошло на самом деле. Вот так и происходит познание правды. Было бы нечестно, если бы ты не чувствовал всего того, что чувствуешь сейчас.
– Ты, похоже, знаешь об этом больше меня, - сказал он.
– О да, Томми. В тот день, когда тебя забрали, я сделала нечто ужасное. И с тех пор расплачиваюсь за это.
– Какая разница, что ты сделала? Это давно позади.
– Я знаю, что сейчас тебе это не может быть до конца понятно, Томми. Но поймешь.
Том ничего не сказал и не стал расспрашивать дальше. Вместо этого он просто слушал Кэсси, позволяя реальности ее присутствия рядом с ним проникнуть внутрь. Какая разница, что ни одно из ее загадочных слов не имело для него ни малейшего смысла. Звук ее голоса заглушал ужас и тревогу, бушевавшие внутри. Быть здесь, в этом странном состоянии лимба[26], делало годы умственных мучений стоящими каждой секунды. Просто слышать ее голос, обращенный к нему, и знать, что он не только нашел ее, но и завладел всем ее вниманием, - это было все, что ему когда-либо было нужно. Маленькая частичка мальчика, который благоговел перед ней, улыбалась внутри. Но это утешение угасло, когда Кэсси снова заплакала.
– Что такое?
– спросил он.
– Мне будет нелегко на это смотреть, Томми. Ты думаешь, что тебя преследует этот день? Ты не можешь представить, каково это для меня.
– Просто скажи мне. Почему ты исчезла? Почему мы не можем просто уйти отсюда и быть вместе?
– Мы можем это сделать, Томми, - сказала она сквозь рыдания.
– Все зависит от тебя, милый.
Том почувствовал, что это крайне неуместно - радоваться тому, что его назвали "милым", когда он стоит здесь, двадцать четыре года назад, в день, когда его мать убила отца.
– Ну, что бы это ни было, Кэсси, может, мы просто посмотрим то, что нам здесь нужно увидеть, а потом решим, как отсюда выбраться?
– С секунды на секунду, - сказала она так, будто даже не слышала его последних слов.
– С секунды на секунду - что?
– Ш-ш-ш, - зашипела она и указала на окно своей старой квартиры.
Более молодая Кэсси - та Кэсси, которую Том так ярко помнил из детства, - выглянула в окно и посмотрела в сторону его старого дома. На ее лице был ужас. Комната позади нее наполнилась тьмой. Тьмой с двумя светящимися красными глазами.
– О, Боже, - простонал Том и боролся с желанием упасть на колени и зарыдать вместе с Кэсси.
– Это ты.
– Да, дорогой. И через мгновение ты увидишь гораздо более молодую версию себя. Но сначала нам нужно войти туда.
– В мой дом?
– Нет, Томми. По крайней мере, не сейчас. В мой.
Она сжала его руку и повела вверх по лестнице трехэтажного дома. Через минуту они стояли в спальне Кэсси. Каждая мельчайшая деталь была точно такой, как помнил Том и как описывал в своих записях о том дне. Плакаты. Шкаф, полный великолепной одежды и обуви, включая черное платье, в котором она сейчас стояла рядом с ним. И, конечно, свеча на прикроватной тумбочке, хотя она еще не была зажжена.
Тут в фокус попали Красноглазый. Перед ним молодая Кэсси стояла на коленях, истерически рыдая. А к стене ее спальни какой-то невидимой силой был пригвожден Брент.
– Не волнуйся, Томми. Это просто повторение событий. Он нас не видит. Хотя знает, что мы здесь.
– Это слишком, - сказал Том.
– Я знаю, милый, - ответила ему Кэсси.
– Поверь, я знаю, - oна протянула руку, нежно коснувшись его головы и на краткий миг позволив улыбке пробиться сквозь слезы. Прикосновение ее ледяных кончиков пальцев пробрало его насквозь.
– Просто смотри и слушай.
Кэсси, державшая Тома за руку, снова начала рыдать - сильнее и интенсивнее, - когда молодая Кэсси заговорила.
– Я согласна!
– проревела она Красноглазому.
– Просто сделай это. Я согласна.
Черная затененная фигура со светящимися шарами вместо глаз издала хрюкающий смех.
– Тогда решено, - прорычал он.
Брент, молчавший и бессильный, пока был пригвожден к стене, издал последний крик, прежде чем Красноглазый махнул в его сторону и простым взмахом руки смял ему висок. Человек, которого Том всегда хотел видеть мертвым, рухнул безжизненной кучей переломанных конечностей на пол.
– Так вот, как он умер, - констатировал Том, а не спросил, его голос звучал удовлетворенно.
– Верно, - сказала ему Кэсси.
– Он это заслужил, Кэсси. Ты не должна чувствовать вину за это!
На этот последний комментарий Кэсси пришлось рассмеяться.
– Моя вина не в этом, Томми.
– Тогда в чем?
– Ш-ш-ш, - зашипела она и указала на Красноглазого.
– Сейчас увидишь.
Его черная затененная фигура начала расти, набухая гордостью и силой. Комната становилась темнее по мере расширения его присутствия.