–  Кто это осмелился так нагло себя вести?
– лицо Шефа потемнело в ужасной догадке, изо рта вылезли клыки.
– Неужели сюда явился САМ Голос?

–  Хуже, - обреченно прохрипела секретарша.
– Это Алевтина Калашникова.

…Створки дверей распахнулись от сильного удара извне…

Глава третья

Развалившись в тени толстенного ствола старой оливы, изрядно перепачканные землей и зеленью от раздавленных листьев, Калашников с Малининым мяли в руках лист полупрозрачного пергамента, убористо исписанного фразами на кириллице. Только что секретная инструкция от Шефа была извлечена из продолговатого цилиндрика (в похожих контейнерах обычно перевозят свернутые в трубочку картины), и оба напарника дотошно изучали послание. Разобрав содержимое потемневшего штампа на обороте пергамента, Малинин с отвращением поморщился.

–  «После прочтения съесть», - вновь перечитал он, содрогаясь.
– Повелитель, что это еще за голливудские игры в шпионов? И кто ее съест? Я, что ли?

–  Ну не я же, - осклабился Калашников добрейшей улыбкой.

–  Не стану телячью кожу жевать, - озлобился Малинин.
– Вот как хотите.

Он собирался добавить к этому откровению многое. Например, что вусмерть устал от идиотских раскопок, а также серьезно сомневается в успехе их ночного предприятия. То ли они вообще откопали? Никто не знает. Начиная с ночи, не жалея себя, перелопатили практически половину Гефсиманского сада - на ладонях аж вздулись кровавые мозоли. Сколько деревьев впустую с корнем вырвали - хоть сейчас дрова на зиму заготавливай. Вероятнее всего, Шеф со своим вечным стаканом виски обсмотрелся «Пиратов Карибского моря» (недаром у него на стене висит плакат с Джонни Деппом), иначе бы дал им человеческую карту - а не инструкцию в стиле пособия по поискам клада корсаров. «В полночь двадцать шагов на север сада - прямо от созвездия Большой Медведицы». А как его найти, это сучье созвездие, если небо сплошь затянуто облаками?

Он за ночь сросся с лопатой. А теперь еще и пергамент жрать? Дудки.

…Но пока Малинин, набираясь смелости, искал в глубинах своего мощного интеллекта достойные выражения для броска гроздьев гнева в самодовольное лицо повелителя, тот ловко упредил ситуацию, нанеся превентивный удар.

–  Неужели и с водкой не пожуешь?
– с отвлеченной философичностью осведомился Калашников, терпеливо дождавшись, пока казак откроет рот.

–  С водкой?!
– забрало Малинина.
– Да хоть десять листов! Давайте сюда!

–  Прекрасно, - подвел итог беседы Калашников.
– Однако, братец, я предлагаю, как принято говорить в здешних землях, поставить в стойло коней твоего нетерпения. Нужно сначала полностью прочитать инструкцию и запомнить основные пункты. Согласись, извлекать ее у тебя из брюха, чтобы перечитать по второму разу, будет в высшей степени затруднительно.

Чтение длилось недолго: уже после первых строк закадычную парочку накрыло состояние шока. Первым, как ни странно, в себя пришел Малинин. Отобрав у начальства пергамент, он с ненавистью запихнул его в рот и принялся ожесточенно жевать кожу, дубленую до состояния резины.

–  Допрыгались, - протяжно мямлил он, сильно работая челюстями.

–  Не паникуй, братец, - предупредил Калашников, ощущая мощное желание закопать пергамент обратно.
– Давай попробуем не дергаться и рассудить трезво, хоть для тебя такое мышление и в новинку. Шеф не требует от нас ничего невозможного. Всего- то и делов: внедриться в состав учеников Кудесника, нейтрализовать Иуду, накачать его снотворным и вывезти в глухое место подальше от Ерушалаима. Вернуться и в спокойной обстановке подбросить в грот Кудесника компромат на Шефа, ящичек с которым зарыт здесь же, в южной части Гефсиманского сада. Карта на папирусе прилагается. Ты разве не рад? Но папирус съесть куда проще. Задание - просто пикник для детского сада. Потусуемся у Кудесника в гроте, попьем винца, послушаем беседы. Такой шанс, как этот, раз в тысячу лет выпадает.

–  Стремно, повелитель, - стонал Малинин, грызя пергамент.
– Получается, теперь заново - ночью по саду с лопатой носиться и очередной контейнер отрывать. Шеф над нами просто издевается. И так по лезвию бритвы ходим. Прознает Кудесник замыслы наши злодейские - сгорим синим пламенем.

–  В относительности тебя, братец, так и произойдет - ибо синим пламенем обычно горит спирт, потрепал его по плечу Калашников.
– Ладно - допустим, Кудесник с первой же секунды раскусит причину нашего визита. И что дальше? По своему особому статусу он нас даже на три буквы не пошлет - ему не положено. Мило скажет: гуляйте-ка отсюда, люди добрые. Хуже нынешнего положения ничего не случится - наши души и так в Аду.

Малинин сплюнул липкие остатки пергамента. Насухо вытерев подбородок, он впал в несвойственное ему состояние задумчивости.

–  Куда деваться, - с черной мрачностью вздохнул он.
– Но до чего же противно, повелитель, служить бойцом невидимого фронта у сил зла.

–  Слишком много добра - тоже вредно, - возразил Калашников.
– Нельзя же ежедневно питаться одними конфетами. Знаешь, я как- то раз при жизни на Рождество презентовал дворнику целковый: очень с похмелья мучился страдалец. Добро? Несомненно. А мужик к вечеру возьми и помри с перепоя. Запомни - со злом далеко не все так неоднозначно. Скажем, возьми того же Диму Билана. Несомненное зло? Кто спорит. Но не убивать же его за это.

–  Почему?
– искренне возмутился Малинин.

–  Логичный вопрос, - вытер пот Калашников.
– Поведаю тебе, братец, один печальный факт: если убивать людей за отсутствие голоса, то придется умертвить всю российскую эстраду. На этом и остановимся. Пергамент ты уже съел - запей водой, и не будем зря терять времени. Солнце скоро взойдет - давай двинем в сторону грота Кудесника, благо тут совсем недалеко. Может быть, поймаем такси… то есть колесницу. Если подвернется.

Колесница не подвернулась: путь до грота пришлось топать на своих двоих - по неудобной дороге, вымощенной крупными белыми камнями. Сквозь предрассветный туман хорошо просматривался висящий на городской стене щит с рекламой рупоров из полированной бронзы: «Верещи на яркой стороне!» Рупоры считались неотъемлемой частью ерушалаимской торговли, их использовали бойкие купцы, живущие на разных сторонах улицы, дабы с утра обмениваться свежими новостями о ценах [4] . У дорожной обочины, словно скворечники, слипались боками недавно построенные римские «инсулы» - престижные восьмиэтажные дома, оборудованные водопроводом и отоплением [5] . Малинин, регулярно спотыкаясь о камни, брюзжал о хрупкости античных сандалий и преимуществе казачьих хромовых сапог. Подходя к гроту у Масличной горы, напарники еще издали заметили - на входе собралась разношерстная толпа.