МИКО

— Что, фиговое из тебя божество? — спрашиваю я у своего отражения. Отражение справляется с эмоциями лучше, чем я, поэтому раздраженно шлепаю по водной поверхности ладонью и возвращаюсь к самоубеждению.

Страшная штука, оказывается, установки, заложенные в детстве. Если бы я, как мои друзья, рубился в компьютерные игры, в которых можно прокачать уровень силы, умереть и воскреснуть, сохраниться в нужный момент и сотворить себе оружие из воздуха, я бы сейчас верил в собственную неуязвимость. Но я рос на книжках, которые заботливо подсовывала мне мама.

Из них я знаю, что вмешательство в судьбу чужого мира не приносит ничего хорошего ни миру, ни его спасителю. Я, если честно, до сих пор не до конца верю, где очутился. Попасть на необитаемый остров — абсурд. Попасть на необитаемый остров в параллельном мире — двойной абсурд. Первые дни трачу на то, чтобы обойти этот треклятый остров вдоль и поперек. Исследую каждый уголок, пробиваюсь сквозь заросли, забираюсь в пещеры. К моему тайному облегчению, никто на меня на нападает, не кусает, не тревожит. Иногда мне даже кажется, что заросли услужливо расступаются передо мной, а птицы с ярким оперением почтительно склоняют головы. Даже встреченный мною леопард попятился прочь, отчаянно колотя хвостом по поджарым бокам. Я списываю это на видения от жары, не желая признавать очевидное — Остров и впрямь считает меня хозяином.

Бриз, мой новоявленный гид, терпеливо дает пережить все стадии отчаяния, который испытывает человек, оказавшийся в непонятных условиях. Я разжигаю костры на берегу. Вновь и вновь поднимаюсь на башню в надежде увидеть на бирюзовой океанской глади далекий корабль. Обнаружив добротный дом на берегу прозрачного озерца, впадаю в эйфорию, обшаривая его до последнего уголка. Все мило, уютно, обжито, но ни следа хозяев. Ни записки, ни подсказки, выложенной прозрачной галькой на песчаном полу! Четыре дня я вообще просто сплю и ем, не выходя из дома, изучая содержимое полок и сундуков. Но среди причудливых витых раковин, глиняных горшков и кристаллов не нахожу ничего, что помогло бы мне взбодриться.

Защитной реакцией для меня становятся мысли о прошлой жизни. Воспоминания о детстве, колледже, маме посещают меня все чаще. Лежу на широкой кровати, завешанной кисеей (думал, москитной сеткой, но кровопийц здесь нет) и погружаюсь в прошлое…

Мама учила меня, что нужно полагаться на собственные силы и не ждать милостей от судьбы. Я не очень ей верил. Мы жили в бедном квартале, голодали. У меня был старый комп со слабенькой видеокартой, которая не тянула по мощности модные игрушки. Я злился на мать, хотя понимал, она делает все возможное, чтобы мы жили не хуже других. Но когда пошел подрабатывать, чтобы ей помочь, мною двигали не альтруистические чувства и не сострадание, а вина. Мне было неловко, что я стыдился ее и обвинял в нашей бедности.

А еще, что вполне естественно для подростка, желание одеваться не хуже других, иметь мобильник и нормальную видеокарту. Выбор был не особо велик: мыть машины, собирать бутылки или раздавать флайеры. Все, естественно, с оглядкой, незаконно. Детский труд, и все такое. Собирать бутылки я брезговал, да и алкашей-бомжей боялся. Листовки распространять — скучно. И я выбрал мойку. О сложностях вспоминать неохота, всякое было. Но деньги, пусть и небольшие, стали для нас с мамой неплохим подспорьем.

А спустя несколько лет объявился папаша. И с ходу опровергнул мамины теории о милостях судьбы. Неудивительно, что когда он меня нашел, мне снесло крышу. Я не сразу понял, им двигали отнюдь не нежные родительские чувства, а расчет. Что-то он там не поделил с родственниками и, чтоб не ставить под угрозу бизнес, вовремя вспомнил, где-то у него есть вполне себе готовый отпрыск. Незаконный, но это дело поправимое. Пара сотен на лапу крючкотворам — и вот уже у меня новая фамилия.

Он объявился аккурат в мое восемнадцатилетие. Миллионер, меценат, владелец it-компании, разрабатывающей программное обеспечение для авиакомпаний. Мама возражала, чтобы он забрал меня к себе, но что она могла сделать? Конечно, папочка понимал, что, прежде, чем вводить меня в курс дела, нужно дать мне возможность перебеситься, насладиться внезапно свалившимся богатством, чтобы потом я смог достойно принять на себя груз семейного бизнеса.

Приставил ко мне Отто, и началось наше веселое путешествие по миру. Мы меняли лимузины на яхты, а яхты — на легкие частные самолеты. Останавливались в самых экзотических уголках, куда уже успели дотянуться отцовские амбиции. Мне ненавязчиво давали понять, что у роскоши есть изнанка, и чтобы управлять махиной, мне нужно многое узнать. Но, честно говоря, я учиться не спешил. Предпочитал жадно впитывать новые впечатления, купался, загорал, дегустировал экзотические блюда, тусил с девочками в ночных клубах. Три года потратил на развеселое бездумное существование. И вот, привет, заснул в самолете, а проснулся на острове.

Наконец, я смиряюсь. Нет, вовсе не с тем, что мне выпал жребий стать новым божеством неведомого мира. Всего лишь с тем, что с острова я не выберусь и самостоятельно не пойму, что делать дальше. И когда на берегу появляется Бриз, на которого я уже успел пару раз наорать от души, срывая злость, я даю понять, что готов, наконец, его выслушать.

Бриз довольно убедительно демонстрирует мне, что я не сплю, не схожу с ума и не стал жертвой злобного розыгрыша. Он появляется и исчезает мгновенно, обращаясь в ветер. И вновь повторяет, что я и впрямь живу в другом мире и мне суждено стать его новым Смотрителем.