— Богом, что ли? — уточняю я.

Бриз скептически смотрит на меня:

— Богом? Ты создал этот мир? Небо и землю? Людей?

— Нет.

— Тогда ты не бог. В нашем мире, Мико, сложная иерархия. Бог велик и всемогущ, и именно поэтому не может взаимодействовать с людьми. Когда-то, на заре времен, он создал наш мир и самоустранился. И вмешался в его развитие лишь раз, когда стихии воевали за первенство и едва не привели мир к гибели. Тогда наш Творец и создал культ Смотрителей, тех, кто станет посредниками между людьми и стихиями изначальными и их духами.

— Духами? — память услужливо подсовывает мне картинки из компьютерных игр: каменные монстры, феи в струящихся нарядах…

— Стихийными духами. Я — один из них.

— А я, значит, Смотритель? Над стихиями?

— Над воздушной стихией, Мико. Ты повелеваешь ветрами, можешь вызывать и усмирять бури и шторма. Сможешь, — поправляется он, — когда постигнешь силу.

— И какие бонусы мне полагаются по статусу?

— Бонусы? — Бриз недоуменно морщит лоб.

Ах, да, откуда волшебному существу знать сленг современного бизнеса?

— Особенности, дары, привилегии.

— Ты становишься неуязвим для любых болезней. Тебя нельзя ранить или убить…человеку.

Сложно не заметить паузу.

— А не человеку?

Бриз отводит взгляд:

— Кроме тебя, Мико, есть еще Смотритель Огня и две Смотрительницы — Воды и Земли. Все одинаково сильны, кроме тебя сейчас. Так что, вздумай кто из них замыслить против тебя недоброе, они могут причинить тебе вред.

Замечательно. И что мне теперь, воду не пить, костер не разводить? Запереться в своем белой башне и ждать нападения? Но Бриз настроен оптимистично:

— Тебе не о чем тревожиться, Мико. Если нарушится равновесие, пострадают все. Поэтому остальные дождутся, пока ты вступишь в силу.

— А если я откажусь?

Готов поклясться, что в его светлых глазах мелькает раздражение, человеческая эмоция, неуместная для воздушного существа, коим он вроде является. Но тут же лицо его становится безмятежным.

— Тогда, к моему большому сожалению, тебя признают недостойным высокого жребия и призовут нового преемника. А тебя… — он делает красноречивую паузу — отправят к местным жителям, лишив памяти обо всем, что ты здесь увидел.

— То есть, не убьют? — уточняю я с надеждой.

— Не убьют, — соглашается он, — но, подумай сам, какой смысл в том, чтобы променять жизнь Смотрителя на удел простого смертного?

Если честно, я уже начинаю путаться во всех этих закономерностях. Интересно, нет ли здесь какой-нибудь книги, что ли, с подробным описанием мироустройства? Погуглить не на чем? В любом случае, обсуждать тему возможного противостояния с неведомыми мне Смотрителями больше не хочется. Вернемся к приятному.

— А что еще я смогу?

— Ты научишься переходить из материального тела в состояние своей стихии.

— Летать?

— Можно сказать и так. Ты просто становишься потоком, средоточием воздушной сущности.

— И буду жить долго и счастливо. Стоп. Так что, я становлюсь бессмертным?

Бриз пожимает плечами:

— Долголетие тебе гарантировано. Насчет бессмертия не могу сказать точно. Пока еще ни один из твоих предшественников не задерживался здесь дольше, чем на несколько веков.

Для меня это все равно, что вечность. Когда я смотрел фильмы или читал о бессмертии, там лейтмотивом звучала мысль, что все рано или поздно приедается, а вся прелесть жизни именно в ее ограниченности, конечности. Только зная, что умрем, мы можем наслаждаться тем, что нам дано — дышать, любить, путешествовать. Но сейчас перспектива невероятно долгой жизни, где смерть — не более, чем пустой звук, представляется мне весьма радужной. И только потом до меня доходит, что сказал Бриз.

— А куда же делись мои предшественники? Ну, кроме того, что сбежал. И куда он, собственно, сбежал? И почему сбежал, если все так радужно, как ты расписываешь?

Бриз пожимает плечами. Жест настолько человеческий, что у меня не в первый раз возникает мысль, что все-таки он — обманщик. Обманщик, который умеет становиться ветром. Да уж.

— Я не помню, Мико. Да и кто бы стал объяснять мне свои мотивы! Что главное в нашей стихии?

— Ээ, легкость?

— Верно. В отличие от своих братьев-ветров, я привязан к берегу. Мне не дана свобода летать по миру и наслаждаться его разнообразием. А прежнему Смотрителю нужен был собеседник. Для меня пребывать в человеческом теле стало забавой, возможностью разнообразить свои дни. Ну и, чего уж там, способом тешить тщеславие. Согласись, приятно знать, что являешься приспешником своего Властителя. Но я не терзал его расспросами, и каждый следующий день — всего лишь новый день. Сейчас я храню часть его памяти. Должно быть, так он решил облегчить свой уход и твое вступление в силу. Но я чувствую, что все это — чуждое мне. Я хочу передать тебе память и вновь стать самим собой.