Шрифт:
— Хочешь немного вздремнуть перед выходом? — спрашиваю я его с набитым ртом, зная, что это его бесит, но сегодня он точно не станет меня отчитывать. — Можешь лечь на кровать, а я почитаю на диване или займусь чем-нибудь ещё.
Он качает головой — ровно так, как я и ожидала. Я обожаю брата, но временами он тот еще упрямый осел. Последнюю неделю он спит на моем раскладном диване, который уж точно не рассчитан на мужчину ростом сто девяносто сантиметров.
— Мне нормально.
Я скептически приподнимаю бровь, не веря ему. В ответ он лишь ерошит мне волосы и забирает тарелку, когда я доедаю.
— Еще один?
— Нет, спасибо. — Но… — Можешь принести мне шоколадку, пожалуйста? Во втором ящике. — Я умоляю его, добавляя фирменную надутую губу и все остальное. В нашей семье всем известно: как только кто-то из нас — Грейс, Лайла или я — включает щенячий взгляд, он пропал.
Эй, это не моя вина, что под всей этой суровой оболочкой он мягкотелый. Почему бы не воспользоваться.
— В этом нет никакой питательной ценности, а тебе нужно нормально восстанавливаться, но ладно, — сдается он после еще пары щенячьих взглядов. Видите? Работает. — Но только потому, что мне важно, чтобы ты хоть что-то съела. Сейчас мне все равно что.
— Конечно, конечно. — Я тяну к нему руки, когда он несет шоколадку к кровати, и он смеется. Это лучший звук, который я слышала за последние дни.
Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, и у меня обрывается сердце. Я знаю, кто это, потому что он пишет мне без остановки уже неделю.
Я проигнорировала первое сообщение Кайла, потом второе, потом десятое, и с каждым разом ненавидела себя все сильнее, позволяя этому снежному кому расти. Я пока не готова с ним столкнуться. У меня и так слишком много всего на плечах, а думать еще и о Кайле — невыносимо. И если из-за этого я паршивый друг…
Ну вот. Еще один пункт в списке.
Плохая дочь? Есть.
Неблагодарная сестра? Есть.
Ужасный друг? Есть.
— Давай, орешек. Тебе нужно одеться, иначе мы опоздаем.
Оттолкнув чувство вины, я прошу брата подать мне из шкафа одежду, которую хочу надеть, и настаиваю, что до ванной доберусь сама — на костылях. Как только я кричу, что благополучно добралась до душа, мысли снова летят в ту темную яму, из которой я не могу выбраться уже несколько дней.
После травмы Кайлу пришлось в последний момент искать партнера для своего прослушивания. Между всеми неотвеченными сообщениями, которые он мне писал, я прочитала, что Полина, к счастью, оказалась свободна. Если бы Кайл упустил свой шанс из-за меня, я бы себе этого никогда не простила.
Когда я узнала, что он все-таки успел записать видео, меня накрыла волна облегчения. И это было к лучшему.
Потому что его пригласили на очное прослушивание в Балет Норкастла.
Я должна была ему позвонить и поздравить, потому что, правда, я безумно им горжусь. Я знаю, как тяжело ему приходилось — быть танцовщиком в мире, где у тебя нет поддержки ни от семьи, ни от «друзей», которые смеются при виде мужчины в колготках. Придурки. Все до одного.
Я была рядом с Кайлом два года назад, когда он сломался после каминг-аута перед семьей. Его отец не принял это сразу. Я хотела быть рядом и сейчас, когда он празднует свой самый важный рубеж, за который так отчаянно боролся. Наш общий рубеж. А вместо этого я игнорирую его сообщения.
Мне двадцать один, а я так и не научилась взрослеть.
Слезы катятся по щекам, и я подставляю голову под душ, надеясь, что горячая вода смоет их. Но правду она не смоет, возможно, я тоже праздновала бы приглашение на прослушивание, если бы прислушалась к своему телу. Теперь тело заставляет меня прислушаться.
— Принцесса? У тебя все в порядке? — тревога в голосе брата подсказывает, что я торчу в душе слишком долго.
— Да! Уже заканчиваю! — кричу я, растирая глаза и надеясь, что они не будут слишком красными и опухшими, когда я выйду.
Я мою голову один раз, забываю про кондиционер, быстро ополаскиваю тело и выбираюсь наружу так быстро, как позволяет эта чертова лодыжка.
У меня ведь есть план Б. Поскольку никакой гарантии пройти прослушивание изначально не существовало, я заранее изучала другие танцевальные труппы, куда могла бы податься. Но из-за того, что любые прослушивания теперь под запретом до полного восстановления, Грейс предложила мне попробовать работу преподавателем балета в одной из студий поблизости. Я никогда не представляла себя учителем, но мне нужно хоть чем-то заняться. Правда?
Брат не давит на меня насчет работы, хотя она у меня есть. Ничего особенного — подрабатываю официанткой несколько вечеров в неделю, чтобы хоть как-то покрывать расходы, ведь я живу отдельно.
Он и так пожертвовал слишком многим, у него есть Лайла, за которой нужно присматривать. А теперь еще и моя реабилитация. Это слишком.
Пока я не решу, хочу ли заниматься хореографией или преподаванием, или пока не смогу вступить в труппу, мне нужно работать, если я не хочу возвращаться в Уорлингтон. А я не хочу, потому что люблю Норкастл.