Шрифт:
— Извини, — сказал он. — Меня малость занесло.
Оз взвыл от боли и сшиб с себя еще одного эльфа, который вылетел из окна и приземлился ему на плечо, выпустив когти.
— Могу понять, — ответил Оз, устремляясь к фургону. Ангел бежал следом. Эльфы сначала погнались за ними, потом отстали. Один попытался влезть в фургон вслед за Ангелом, но вампир хлопнул дверцей изо всех сил, почти перерезав эльфа пополам. Оказавшаяся внутри часть трупа съежилась высохшей оболочкой. Оз содрогнулся от мысли, что потом ее придется брать в руки, чтобы выбросить.
Фургон запрыгал по траве и выехал на дорожку. Скоро они уже ехали обратно в город, к школе.
— Пожалуйста, поосторожнее, — попросил Оз Иву, и она улыбнулась в ответ.
— А где Баффи? — спросил Ангел. Лицо его снова было человеческим.
— Она пошла домой за Роландом. Мы должны были снова встретиться в библиотеке, — ответила Ива.
Ангел выругался.
— Останови машину!
Баффи прошла на территорию Ярмарки, стараясь двигаться бесшумно. На воротах висело объявление, что Ярмарка в эту ночь закрыта из-за болезни актеров и что деньги за билеты будут возвращены. Но Баффи в этом сомневалась. Они собираются сложить вещи и удрать. В этом у нее не было сомнений.
Но Роланда им с собой не увезти. Баффи много думала о различных теориях Джайлса, и одно решила определенно: кем бы ни был Роланд, у него есть душа. Что-то было в нем такое, что она видела собственными глазами. Она видела достаточно холодных, пустых взглядов, лишенных душ. У Роланда есть разум, сердце и душа. И она его заберет отсюда любой ценой.
Хотя почти вся территория Ярмарки была погружена в темноту, в том числе палатки и трейлеры, где жила труппа во время стоянок, откуда-то доносились голоса и мелькал свет. Баффи решила, что труппа собралась возле маленькой сцены, на которой для посетителей исполнялись пьесы Шекспира.
Она миновала длинный ряд расписных деревянных киосков, где раньше продавали еду. Прижимаясь спиной к бревнам, Баффи медленно пробиралась к сцене. Голоса становились разборчивее, свет ярче. Она узнала гулкий голос актера, игравшего короля Ричарда.
— Убираемся до рассвета! — ревел король. — Здесь оказались люди, которые знают правду или что-то подозревают. Никто не должен знать, что Роланд с нами. Этой ночью наконец появились всадники. Охота уже здесь, и нам надо уходить.
Выкрики, бормотанье, но из них Баффи мало что могла понять. И слова короля тоже были до конца не ясны. Эти люди прятали Роланда, но она не понимала зачем. Знать бы побольше... И еще он говорил об Охоте...
— Вы просто не умеете оставлять людей в покое, не так ли, юная мисс? — произнес позади нее тихий голос.
Баффи резко обернулась, приготовившись защищаться. Во тьме, откуда она пришла, горела пара тусклых зеленых огней, и эта пара приближалась.
Это был Робин Гуд. Или, по крайней мере, актер, который изображал Робин Гуда. Но Баффи подумала, что он не герой. Не такой герой, как ей приходилось видеть. Слишком белые глаза, слишком длинные пальцы — странно, что она этого раньше не заметила.
Но сейчас не заметить его пальцы было нельзя. Потому что вокруг них горел потрескивающий зеленый огонь.
— Магия, — прошептала Баффи.
— Конечно, магия, — согласился Робин Гуд. — Магия и много чего еще похуже. У нас еще много дел до рассвета, моя милая, а в тебе, я чую, есть гораздо больше, чем видит глаз. Ты не обычная девушка, без сомнения. И потому я дам тебе шанс, красавица. Уходи.
— Без Роланда не уйду, — резко ответила Баффи.
— После того, что пришлось проделать Ричарду, чтобы заполучить этого дурака, он его ни за что не отпустит. Последний шанс, девочка. Уходи и не оборачивайся, а то начнутся неприятности.
— Мы с неприятностями, — сказала Баффи, недобро усмехнувшись, — живем вот так.
Она показала Робину переплетенные пальцы.
— Пусть будет так, девочка. К рассвету ты станешь рабыней. Ручаюсь, тебе пойдет костюм служанки, — сказал Робин Гуд, похотливо щуря глаза. — Но помни, у тебя был шанс.
С этими словами он поднял руки, и из них заструилась магия. Он запел низким грудным голосом на языке, который Баффи не узнала и уж тем более не поняла.
Она забежала за киоски. Они все были закрыты деревянными ставнями. Но тут же висели деревянные шесты, которыми эти ставни поднимали. Пять шагов по мягкой земле, и Баффи обернулась, держа в руках дубовый шест, как боевую дубину.
Робин Гуд оказался перед ней, и с его рук уже не струилась магия. Вместо этого перед ним у земли завертелся потрескивающий зеленый дьявол, трехфутовый смерч из черных чар. Внутри него обретало форму что-то чудовищное, более отвратительное, чем все демоны, с которыми приходилось биться Баффи.
— Оно поглотит тебя, девочка, поглотит душу и тело, — сказал Робин Гуд. — Сердце твое будет гореть, и ты будешь молить меня о пощаде. Я не очень сильный колдун и чуть не продал душу, чтобы выучить это заклятие. Но ты себе представить не можешь, сколько раз оно меня выручало.