Шрифт:
Сера посмотрела на него.
— Зачем?
Он пожал плечом, затем опустил его.
— Потому что вы любите ездить верхом, а дождь ещё не начался.
Она покачала головой.
— Во что вы играете?
— Ни во что, — ответил он. — Я каждое утро езжу верхом.
— Приятной прогулки. А мне предстоит завтрак с сёстрами и подготовка к приезду ваших невест.
Она задумалась.
— Невесты? Претендентки? Как вообще называют молодых женщин, которые соперничают за внимание герцога?
— Глицинии.
Сера приподняла бровь. Из всех прозвищ, которыми её сестёр награждали шёпотом за спиной, это было едва ли не самым добрым. Красивые, благоухающие и удивительно цепкие растения, способные карабкаться куда угодно.
— Не торопитесь, герцог. Мы ещё не видели их и не успели почуять их аромат.
Он улыбнулся — широко, открыто, ослепительно красиво. И Сера возненавидела то удовольствие, которое промелькнуло в изгибе его губ. Возненавидела, что оно отозвалось в ней самой, мелькнуло и исчезло так быстро, что она никогда бы этого не заметила, если бы не была так болезненно внимательна к нему.
Но почему?
Он был всего лишь препятствием между ней и свободой.
— Ваши сёстры не смогут вечно вас защищать, — заметил он. — Рано или поздно нам всё равно придётся общаться.
После приезда Сера заперлась вместе с сёстрами, стараясь забыть, что он находится в этом доме, и одновременно готовясь к тому, что должно было произойти.
— Мы можем общаться и не оставаясь наедине.
Он приподнял бровь.
— Вы боитесь остаться со мной наедине?
— Когда я оставалась с вами наедине, всё складывалось совсем не так, как мне представлялось, — ответила она, зная, что эти слова должны его задеть.
Но удар достиг цели совсем не так, как она ожидала.
— По-моему, пару раз всё складывалось весьма неплохо.
Кто этот человек?
Сера попыталась снова:
— О да, ваша светлость. Брак с вами стал величайшим чудом моей жизни.
Он посмотрел в окно.
— Нужно ли напоминать вам, что четыре женщины настолько желают разделить со мной жизнь, что готовы приехать сюда и бороться за эту возможность?
Она тихонько рассмеялась.
— Вы думаете, им этого хочется? Нет. Они просто считают, что у них нет другого выбора, кроме как бороться за ваше внимание.
Она помедлила, а затем спросила:
— И как вы отобрали этих несчастных?
— Не так уж трудно найти незамужних женщин, желающих выйти за герцога.
— Даже за герцога, чьё имя уже несколько лет не сходит со страниц скандальных газет?
— Как ни удивительно, даже за такого.
Но ничего удивительного здесь не было. Он был красив, молод, богат, носил титул. Любая женщина в здравом уме захотела бы заполучить его.
Не то чтобы она сама этого хотела.
— И они согласились ждать, пока вас не объявят вдовцом? — спросила она. — Охота за мужем требует куда большего терпения, чем я помню.
— Вы были охотницей куда более искусной.
Она знала, что он не вкладывал в эти слова того смысла, который они приобрели. Но они всё равно больно укололи её, напомнив о ловушке, которую она устроила. Об ошибке, которую совершила.
Сера отвернулась к солнцу, медленно поднимавшемуся над полями.
— Бедняжки даже не подозревают, что через несколько недель ваше внимание переключится на кого-то другого.
Она ненавидела себя за горечь, прозвучавшую в её голосе. После всего, что случилось, почему именно воспоминание о том, как она застала его с другой женщиной, по-прежнему ранило сильнее всего?
Она возненавидела его ещё больше, когда он ответил:
— Вы оставили меня…
— Это вы прогнали меня! — выпалила она, не сумев сдержать нарастающий гнев. — Вы стояли в доме, где мы могли бы создать семью, когда после нашей свадьбы ещё не успел закончиться даже свадебный завтрак, и велели мне уйти!
Он открыл рот, чтобы возразить, но она ещё не закончила.
— И знаете, что самое горькое во всей этой истории? Весь мир считает, что вы обесчестили меня ещё до свадьбы. Хотя на самом деле я была погублена только после неё. Вы разрушили мои надежды. Мои мечты. Моё будущее. Вы разрушили мою жизнь. И с меня довольно. Я приехала сюда по одной-единственной причине, ваша светлость. Я хочу вернуть себе свою жизнь. Ту, которую вы у меня отняли.
Она тяжело дышала, захлёбываясь гневом, которому редко позволяла вырваться наружу.
И, будь он проклят, ей стало легче.
Даже когда она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах раздражение. Гнев.
Прекрасно.
Она предпочитала видеть его разгневанным. Предпочитала видеть перед собой врага. А ведь они и были врагами, не так ли?
— Если я отнял у вас жизнь, то что сделали вы с моей? Вы исчезли, оставив весь мир гадать, куда вы делись, и предполагать, что это я вынудил вас бежать.