— Как это не полагается?! — задохнулся он. — А кормить?! Кормить рабочую силу кто будет?

— Ну, положим, накормить я и сам могу, — пожал я плечами, и дощечка в интендантских пальцах жалобно скрипнула.

— То есть как это… — он чуть не пустил слезу, но я уже поднял ладони.

— Ладно, сами между собой разберетесь. Работа будет, но после полудня, так что милости прошу. Расценки вы знаете, подробности озвучу на месте перед началом.

— Я тогда на лопату первый записан! — долетело из задних рядов, и строй мгновенно загудел, дележ казенного инструмента, судя по звукам, начался не сходя с места.

Солдаты повздыхали, поторговались вполголоса, и народ потянулся обратно в лагерь. Я же еще какое-то время постоял, глядя им вслед. Это что же получается, их всех сегодня в отпуск отправили? Или вчерашний разговор Корша с командующим так повлиял? Про жалование в увольнительных дознаватель высказался тогда предельно прозрачно, и, похоже, с этого утра они пошли по лагерю косяком. В любом случае две сотни рук на башне лишними не будут, дай только бетону дойти.

О том, что днем будет шумно, я сообщил и пчелам, подошел к столбу и обрисовал караулу планы. Ответа не последовало никакого, но информацию, надеюсь, передадут кому следует, у них с дисциплиной строго.

— Так что пока отсыпайтесь, — посоветовал я напоследок. — Потом будет не до сна.

Вернулся на участок, а там от утренней вялости не осталось и следа, процесс раскочегарился в полную силу, и Тувик покрикивает на мужиков совсем по-коршевски, разве что глаз пока не дергается. И как раз пока я стоял и любовался этой самоходной машиной, меня наконец осенило. Даже обидно стало, ну правда, почему я раньше так не делал?

Вспомнилась Ольдова бетономешалка, человек взял и придумал ее сам, от бочки до заслонки, мне осталось только рот разинуть. Вон Сурик у навеса мастерит шалашик из веток, и я ведь даже не спрашивал зачем, и так понятно, парень строит себе персональную темноту, чтобы ловить узлы на кирпичах и в светлое время суток, простой ему поперек натуры. Камыш на штабелях уложен от дождя с напуском, аккуратно, и тоже без единого моего слова. Деревня давно научилась думать сама, один я по старой памяти таскаю каждую мелочь через собственную голову.

А между тем в двадцати шагах от меня томится лучший проектировщик из всех, кого я в этом мире встречал, сам ведь только что жаловался, что занять себя нечем. Башню он расчертил так, что хоть в рамку вешай, вплоть до списка материалов и порядка работ на обороте дощечки. Предложение, которое я ему давно собираюсь сделать, все еще ждет подходящего момента, но кто мешает воспользоваться услугами уже сегодня? Возможно, в последний раз, верить в это не хочется, но карета-то едет.

— Корш! — окликнул я, и дознаватель нехотя оторвался от созерцания производства.

— Слушаю, — кивнул он.

— А ты не хотел бы поучаствовать еще в одном проекте? — зашел я издалека.

— Рей, давай конкретно, что надо сделать, — вздохнул Корш. — Заявление, как я понимаю, подавать ты не собираешься, стало быть, просьба у тебя строительного характера.

— И как ты это делаешь? — помотал я головой. — Нет, ну точно дознаватель. Проницательный до безобразия.

— Ближе к делу, — недовольно буркнул он. — Почему-то, когда я числился начальником производства, ты обращался прямее, без этой шелухи.

— Так то к начальнику, — развел я руками. — А сейчас я не как гражданин к служителю закона, а как коллега к коллеге. Можешь составить чертеж автоматизированной лесопилки на водной тяге?

Корш не выдержал и прыснул, а отсмеявшись, пригладил бородку и посерьезнел.

— Что? Нет, составить могу, конечно… — помотал он головой, — Но мне бы знать, как она устроена.

— Да тут всё просто, — махнул я рукой. — Идем, на месте покажу.

Далеко идти не пришлось, место под лесопилку будет как раз следом за производством блоков. Так-то изначально колесо для бетономешалок предназначалось для нее, но больно уж удобно месить, придется оставить как есть.

Мужики таскали камни один за другим и укладывали стенку, отвоеванная у воды полоса тянется уже далеко, и река на глазах привыкает к новым берегам. Течение в сжатом месте заметно ускорилось, пару метров ширины мы у нее отняли, и отвечает она упругим напором, у свежей кладки даже бурунчики закручиваются. Красота, а главное, даровая, такой поток не устает и жалование не просит.

Нашелся на берегу и Герт, сидел с удочкой ниже по течению и комментировал работы в своей обычной манере.

— Крупнее бери, крупнее! — советовал он мужику, приволокшему очередной валун. — Чего ты реку крошкой кормишь? Рыба смеется!

— Твоя рыба скоро у колеса жить будет, в самой струе, — пропыхтел тот, пристраивая ношу в стенку. — Вот там и посмеетесь, оба.

Рядом, привалившись к бревну, дремал Нирт, и удочка его лежала в траве без дела, у него даже рыбалка устроена так, чтобы не переутомиться.

Место выбрали чуть ниже по течению, берег там высокий и плотный, и струя после сужения идет вдоль самой кромки, только подставляй.

— Значит, смотри, — повел я рукой. — Вот здесь встанет колесо. Вал уходит на берег, тут опоры, тут ролики, все так же, как на прежних установках, ты их видел.