Перемену почуяла и невеста, волоски из пруда лезть перестали, щупальца улеглись, вода разгладилась, и храповики замолчали один за другим. Стало впервые за эту ночь по-настоящему тихо, и Хорг просто развернулся и пошел домой. Тут никаких жестов не требуется, и так понятно, отбой.

Мужики валились кто где, один сполз по столбу, другой улегся на кучу соломы у станка и уснул раньше, чем донес до нее голову. Гундар молча ткнул ковшом в двоих посвежее, назначил, стало быть, дежурных, остальных отпустил одним движением ладони, и народ побрел к воротам, засыпая на ходу.

— Я в баню, — Кейн потянулся до хруста. — В смысле спать. Бараны подождут до вечера, им же лучше.

— А я к обеду зайду гляну мох, — пообещал Эдвин. — Попробуйте мне только загубить эту парочку.

А вот мне ложиться уже не имело смысла, это я понял, глянув на солнце. Провалюсь сейчас, вынырну к закату, а дальше ночь, и здравствуй, перевернутый режим на неделю вперед. Так что я умылся у реки до ломоты в скулах и пошел смотреть, во что нам встало ночное веселье.

А участок встретил тишиной, какой я здесь не слышал со дня основания, обжиговые ямы остыли, и дежурный спит рядом, уткнувшись в поленницу.

У будущей фермы торчат строем воткнутые лопаты, мерная жердь брошена вдоль бровки, дожидается своего ревизора, а на недостроенной стенке русла камни сложены аккуратной горкой, бери и укладывай. Мыловарня закрыта, тачки стоят пустые, ни скрипа на всю округу.

Зато на севере пчелиный столб гудит бодро, здешним труженикам до наших ночных концертов дела нет, а вот у меня перед ними должок. Домик семейству не начат, планировка не утрясена, а чертежник мой со вчерашней ночи человек государственный, и напоминать ему про заказ от насекомых теперь даже неловко. Ладно, принцессе объясню лично, надеюсь, протокол у них допускает отсрочку по уважительной причине.

Под тем что осталось от навеса отыскался Сурик, спал он сидя, привалившись к пеньку, и ладонь его даже во сне лежала на кирпиче с процарапанным крестиком. Рядом сопела Тележка, пристроив пятачок у его сапога, и на мое появление она приоткрыла один глаз, оценила, что еды при мне нет, и закрыла обратно. Свечу я поставил тут же, на угол штабеля, тушить ее все равно без толку, а вреда от нее днем никакого, кроме красоты.

Дошел я и до дома, полюбоваться там было чем. Каркас стоит готовый, серые столбы с перемычками, проемы размечены, хоть сегодня заводи кладку. У крыльца трудилась бригада, мужики заливали ступеньки, разглаживали жидкий камень по опалубке, и радости в этом занятии не находил ни один. Работы тут на полчаса, а дальше что?

— Ну что, Рей, когда уже достраивать-то будем? — старший отложил гладилку. — Ждем ведь. Работать надо!

— Нормально же шли! — поддержал второй и махнул мастерком на каркас. — даже раньше срока сдаем!

— Ступеньки дольем, и всё, — мрачно подытожил третий. — Хоть расходись.

— Ну так… — я посмотрел на блочное производство, замершее без единого движения, и вздохнул. — Блоки класть надо…

Легко сказать, а начальник производства блоков подвел и тут. Бригада его без хозяйского пригляда замес ставить не рискнула, да и не до того ей, мужики до утра простояли на накрутке и теперь отлеживаются по баракам. Вся деревня дружно держит курс на подушки, на ногах остались стража, двое дежурных у горшка да вот эти трое страдальцев с гладилками.

— Значит, так, — решил я. — Ступеньки доливаете, и по домам. Сегодня у деревни выходной.

— Как это выходной? — не понял старший. — А работать?

— А работать завтра, — заверил я. — Отоспитесь, а там и силы вернутся. И блоки, надеюсь, тоже.

Побурчали они для порядка, но спорить не стали, глаза у самих красные. Ну а я застыл посреди сонного участка с рабочим настроением наперевес и полным отсутствием применения для него. Первый выходной, который деревня взяла себе сама, без праздника и указа, и заработала она его так, что не придерешься.

Осталось выяснить, чем в такой день положено заниматься мне…

Час спустя я уже сидел на берегу с дощечкой на коленях, и на ней лежал комок глины. Рядом пристроились ножик и палка-ковырялка, и этим набором, собственно, весь мой инструмент для тонких работ исчерпывается.

Собирал я его по всей округе, последние останки голема, всё, что вообще удалось наскрести. Прошерстил самые глубокие и дальние сусеки, где с прежних поделок валялись крохи, под навесом подмел еще щепотку, и на этом запасы кончились. Грязи в добыче набралось едва ли не больше глины, отмывал я ее в реке старательно, только серые разводы никуда не делись. Ну да ладно, лучшего мне уже не найти, работаем с тем, что есть.

Дальше началась лепка, катал столбики толщиной в палец, ровнял торец и вырезал на нем выпуклый оттиск руны, причем зеркальный, чтобы в сыром кирпиче узор отпечатывался правильной стороной. Возня та еще, линии тут не процарапываешь, а наоборот, оставляешь горбиком, вокруг каждой снимаешь лишнее, и ковырялка трудится вдвое больше ножика.

Первым созрел накопитель, и получился он, скажу без ложной скромности, довольно сносным. Особо подробных черточек в печатку не занесешь, тонкие завитки все равно заплывут, так что рисунок я заранее упростил до самого ядра. Качество выйдет пожиже ручного, зато скорость не сравнить, приложил, дожал, и готово, следующий. В любом случае это гораздо лучше, чем у нас ставится на мыло. Там-то была первая поделка, я при создании первых печаток только-только осваивал руны. Сейчас тоже только-только осваиваю, но хотя бы уже есть хоть какие-то знания и опыт.