Так или иначе, случай у нас особый, потому присмотрелся я к бухте со всем вниманием, и витки не плавятся, воск держит, проводок даже не теплый. Основа бежит по жилам без нагрева, или греет так слабо, что воску безразлично. Панику разводить пока не будем, все-таки это Основа, а не электричество, законы у нее свои. Но зарубку я поставил, прогнать смотанный остаток под полной нагрузкой и поглядеть, что станет с серединой.

Здесь же обнаружился и Корш, что, не скрою, удивило. Я-то думал, он давно уехал, а он вон, стоит, как стоял все эти дни, руки за спиной, борода торчком, и наблюдает, как два его преемника управляются с хозяйством. Смена одежды со значком не изменила, по сути, ничего, разве что раньше он был перепачкан по самые брови, а теперь делает то же самое, но остается чистым. Напрашивается вывод, что грязь была частью спектакля, а не рабочей необходимостью, и образ этот, мое почтение, держался у него безупречно.

— Что ж вы никак профессию не смените, сударь, — заметил я, пристраиваясь рядом.

— Карету жду, — Корш усмехнулся в бородку и даже не повернулся. — Надо негодяев забирать, дело-то уже написано. Вот и маюсь от безделья, хожу… Тувик! Бодрее давай, бодрее! Сколько раз повторять, не зевай! Начал замес, закидывай больше!

— Да закидываю я! — отозвался Тувик и на всякий случай заработал лопатой вдвое чаще.

— Вот теперь закидываешь, — согласился Корш и без паузы отыскал вторую цель. — Кольг! А ты натяжку ремня проверь! Перед началом работы, всегда, обязательно!

Кольг молча полез к приводу щупать ремень, спорить с бывшим начальством тут, похоже, давно никто не пытается. Корш же снова застыл изваянием, и безделье у этого человека подозрительно смахивает на работу, только бесплатную.

Я же прошелся вдоль штабелей и прикинул запасы. Если сравнивать в объемах, камышбетон уже смотрится посерьезнее кирпича, который мы гоним с незапамятных времен, понятно, что блок сам по себе крупнее, но строителю какая разница, строитель меряет стенами.

Сухих, готовых в кладку, насчитал навскидку штук четыреста, и еще раза в два больше стоит сохнет по рядам. Сырыми их не кладут, пусть доходят как следует, иначе даже обработанный камыш внутри может загнить. Хотя руна консервации где-нибудь в кладке от такой беды, пожалуй, застрахует, и это зарубка номер два.

Голова, не спросив разрешения, взялась считать. Улей идет кольцом вокруг тумбы, внутренний диаметр три метра, стенка в блок, значит, середина кладки бежит по кругу диаметром три метра, а это десять метров окружности с хвостиком. Да, тесноватый домик получается, но так в нашем случае лучше. Семейство не такое крупное и когда там принцесса решит размножаться, да и каким образом мне пока неведомо.

Задача пережить зиму, и чем меньше домик, тем проще его отапливать. Мало ли, вдруг им холодно будет и придется думать над этим? Вот и решил, что лучше сразу облегчить себе жизнь. А построить еще пару башенок это как раз не проблема, к следующей весне и материалов больше будет, и возможностей, и скорее всего рабочей силы тоже.

Так вот, блок у нас шестьдесят сантиметров в длину, выходит шестнадцать-семнадцать штук на ряд. Высоту первому этажу я назначил три метра, при блоке в сорок сантиметров высотой это восемь рядов. Перемножаем, получаем без малого сто пятьдесят, и с запасом на подрезку, лаз и летки моя сухая горка закрывает все с лихвой. Хватает! Кирпича на облицовку у нас и вовсе завались, раствор дело наживное. Стало быть, кладку можно начинать сегодня же.

С этой радостной новостью я и сбегал к башне. Сбегал и понял, что губу пока можно закатать обратно, фундамент вчерашней заливки стоит, схватился, поверхность уже не блестит, но под ногтем еще подается, молодой бетон, ему бы дойти. Наш замес с Основой сохнет не в пример быстрее обычного, и все же нагружать кольцо прямо сейчас рука не поднимется, обождем хотя бы до полудня, за это время он доберет своё необходимый минимум.

Раз уж выдалась оказия, уселся я на край кольца, поковырял кромку палочкой, чисто для успокоения души, и крошиться бетон отказался наотрез. Тогда перешел к рунам, откладывать-то незачем, как раз самое время.

Узлов в заливке хватает, бетон у нас Основой напитан щедро, и на моей ступени они проступают под взглядом безо всяких подсветок, гоняй глаза по структуре и собирай урожай. Обошел кольцо, вывел накопители с восстановителями по нужным точкам, спустился в канаву, благо она к тумбе и подходит, и по ней прошел внутрь будущего дома, огляделся, примерился, во что все это превратится с готовыми стенами.

В целом устроило, кабели на местах, лаз над канавой встанет как задуман, съемная плита сверху ляжет ровно. Напоследок начертил по руне гидрофобизации с каждой стороны света. Включаться они пока не пожелали, и это нормально, бетон сперва должен высохнуть, а вот когда наберет крепость, руны проснутся, и дождь станет ему глубоко безразличен. Работу принял у себя сам, придирчиво, тут халтура обошлась бы дороже всего.

Возился я не в одиночестве, со стороны лагеря на мне то и дело останавливались взгляды, дело житейское, солдату развлечений вечно не хватает. А вот когда высунулся из канавы, стало ясно, что зрителей набралось неприлично много. Человек двести, не меньше, выстроились вдоль края лагеря ровными рядами, армия, оказывается, и отдыхает строем, и все двести смотрели на меня так выжидающе, что захотелось обернуться, не происходит ли за спиной чего-нибудь интересного.

— А вы чего? — удивился я.

— Так это… — из строя выступил самый смелый. — Сегодня работаем?

— Если что, лопат на всех не хватит, — тут же вынырнул сбоку интендант с неизменной дощечкой. — Но еще если что топоры имеются. Да и таскать можно, руками.

— Погоди-ка, — повернулся я к нему. — Если таскать, то для этого только руки нужны. А руки не ты выдаешь. Выходит, с таскунов и процент тебе не полагается.

Интендант захлопал глазами, и по лицу его пробежала буря оскорбленного достоинства.