Шрифт:
Он купил две шляпы. Одну — панаму, про которую продавец сказал: «Это как раз для вас». И другую — соломенную, серого цвета, с загнутыми полями: такие шляпы он видел на туристах в Палм-Спрингсе. Лысых здесь попадалось много, особенно среди пожилых людей, но все же он решил ходить только в шляпе.
Свою легенду он отрабатывал целые две недели и на этот счет особенно не беспокоился. Боялся он только одного — что оставил какой-нибудь след, когда поддался панике в аэропорту. Ему все время приходилось напоминать себе то, что он хорошо знал: американские полицейские — никакие не суперсыщики. Очень трудно
избавиться от чувства неполноценности. По существу, большинство его соотечественников только и умеют, что чувствовать себя неполноценными по сравнению с любым американцем.
Подлинная жизнь совсем непохожа на телефильмы, где полиция США с помощью новейшей техники раскрывает любое преступление. Когда он готовился к этому заданию, товарищи постоянно твердили ему: любой полицейский в США ничем не лучше его. Самая обыкновенная полиция, которая даже не замечает большинства серьезных преступлений. А по-английски он говорит, скорее всего, лучше, чем любой из них — на его языке. Так кто же тогда неполноценный?
Он свернул направо, на ту улицу, название которой заучил наизусть. В этом районе было множество небольших фабрик, но даже здесь улицы украшали роскошные деревья и цветники. По обе стороны конторы росли веерные пальмы метров в тридцать высотой. Со ствола у каждой свисала густая оборка из сухих листьев, похожая на юбку. Приятно было увидеть здесь веерные пальмы, которых так много в его стране. Может быть, это хорошая примета? Он надел пиджак с золотыми пуговицами и вошел в контору.
За столом что-то писала женщина, другая разговаривала по телефону, стоявшему около картотеки. Дверь, разделенная по горизонтали на две половины, вела на склад. Верхняя половина двери была приоткрыта, и оттуда слышались голоса.
— Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? — спросила женщина за столом.
Она была, наверное, ровесница его жены, но светловолосая, светлокожая и совсем не такая красивая. А уж накрашена, как те потаскухи, что приставали к нему в Мехикали, когда он добывал себе фальшивые документы.
— Я хотел бы узнать насчет надгробия, — сказал он с легким певучим акцентом.
— Что-нибудь черного цвета? — Она раскрыла ка-
кую-то брошюру, лежавшую на столе. — Вот, пожалуйста, — плита сорок на семьдесят, чуть больше четырехсот долларов. Я думаю, вы согласитесь, что цены у нас умеренные. Но лучше всего жемчужно-голубой гранит из Норвегии, это около тысячи долларов. В оригинальном оформлении — на двести долларов дороже.
Он полистал брошюрку и сказал:
— Видите ли, я говорил с одним человеком, который в сентябре прошлого года похоронил где-то здесь свою мать. Он рассказал мне, какое надгробие поставили на ее могиле. Очень, очень красивое надгробие. Возможно, его делали у вас. Мне нужно точно такое же.
— Мы не делаем надгробия сами, мы их заказываем. Как фамилия этого клиента?
— В том-то и дело, что я не знаю.
— А как фамилия покойной?
— К сожалению, я и этого не знаю.
— Тогда чем же я могу вам помочь?
Сколько в этой стране женщин, которые говорят, не вынимая жвачку изо рта! Жевать она, правда, перестала, но жвачку не вынула и во время разговора перекатывала ее языком с места на место. Нет, никогда ему не нравились американские женщины.
— Я точно знаю, когда он звонил, чтобы заказать надгробие, — сказал он. — В сентябре, тринадцатого числа.
— А где похоронили покойную? На кладбище в Кафедрал-Сити?
— Не знаю. Вы уж простите, пожалуйста, мне очень мало что известно. Я знаю только, что в тот день он заказал надгробие для пожилой женщины. С высеченными на нем орхидеями.
— С орхидеями? Значит, это было оригинальное оформление.
— Да. Видимо, так.
— Мы можем сделать для вас орхидеи или любые другие цветы. Надгробие можно заказать из красного
камня, а можно из зеленого. Зеленый — очень красивый цвет.
— Нет, нет, прошу вас, — сказал он. — Мне нужно в точности такое же надгробие, как то, которое было заказано в сентябре прошлого года, тринадцатого числа.
— Минутку, — сказала она и протянула руку к телефонной трубке. Ее неожиданное движение испугало его, но на этот раз он не поддался панике. «Ну что она может сделать? — сказал он себе. — Только позвонить хозяину, и больше ничего».
— Сэм, будь добр, зайди сюда на минутку, — сказала женщина в трубку.
Он притворился, будто просматривает брошюры на столе. Через некоторое время дверь склада открылась, и вошел человек в комбинезоне.
— Да?
Сразу было видно, что это рабочий человек. Беглец уже понял, что с рабочим человеком иметь дело в этой стране легче, чем с другими. Руки у человека были, как у парней из тамарисковой рощицы — тех, которым он не велел брать машину и которые его не послушались. Из газеты он знал, что с ними случилось, но он не виноват, надо было его спутать. У тех рабочих были точь- в-точь такие же руки.