Шрифт:
Через некоторое время Джек Грейвс тоже решил отдохнуть и устроил себе ложе за выступом рыже-бурой скалы, под сенью нескольких пальм-неовашингтоний, высотой не меньше двадцати метров и лет двухсот от
роду. Веерные пальмы росли здесь повсюду — это означало, что влаги для них хватает.
В воздухе пахло шалфеем, в небе над головой парили птицы. Откуда-то с высоты камнем ринулся вниз сокол — казалось, вот-вот разобьется о камни. Но он взмыл вверх, держа в лапах добычу, которую выхватил из какой-то невидимой трещины.
Несколько раз Джек замечал среди скал уже почти не встречавшихся в этих местах снежных баранов. На большинстве были надеты ошейники с радиопередатчиками — экологи штата следили за их передвижениями в надежде, что стадо восстановится. Животные держались величественно, особенно самцы с изогнутыми витыми рогами. Неуловимые кугуары, по-видимому, окончательно здесь исчезли — лишь изредка они случайно забредали сюда, за сотни километров от дома. Много лет назад Джек видел одного, прятавшегося под деревом. Еще он знал, что в пустыне водится больше трехсот видов птиц, которых даже не замечают все эти теннисисты и любители гольфа, наводнившие долину. Он был рад, что эти каньоны, как и много веков назад, все еще принадлежат индейцам агуакальенте из резервации. Здесь, на тринадцати тысячах гектаров резервации, никаких курортов никогда не будет.
Еще раз посмотрев в бинокль, Джек убедился, что и Клайв Девон, и собака крепко спят посреди каньона, укрытые от солнца и ветра скалами и пальмами, под которыми здесь с незапамятных времен точно так же укрывались индейцы. Его тоже начало непреодолимо клонить ко сну. Он подложил под голову рюкзак и надвинул на лицо шляпу. Ручей был далеко, и журчанье воды сюда не доносилось, но было слышно, как поют птицы и тихо посвистывает ветер. Где-то гудели пчелы, как будто очень далеко летит самолет. А над всем этим стояла тишина — тишина пустыни.
Через пять минут он вскочил, потому что ему привиделся сон. Он весь дрожал, из-под шляпы текли струйки пота. Конечно, он знал, что этот сон будет возвра-
щаться снова и снова, но не днем же! Хорошо еще, что он придумал эту штуку — просыпаться сразу, как только сон начнется. Как только появится перед глазами тот домик в темноте, та дверь, за которой ему было приказано наблюдать…
Нелсон Гарим больше не собирался терять время зря. Это был его последний день с Линном Каттером, и он решил действовать. Он даже оделся получше — в рубашку с длинными рукавами и в обычные брюки вместо джинсов. Правда, на ногах у него были все те же красные ковбойские сапоги под ящеричную кожу.
Солнце стояло уже высоко, в пустыне начиналась жара, но они ехали в открытом джипе, и Линн в трикотажной рубашке с короткими рукавами совсем продрог на ветру. Нелсон вел машину рывками, и Линну все время приходилось судорожно цепляться за поручень. Голове его от этого лучше не стало — тошнота не проходила. Он изо всех сил потер руки, чтобы согреться.
— Вам все еще холодно? — спросил Нелсон.
— Ничуть, — ответил Линн. — Правда, яйца у меня так съежились, что раньше апреля или мая я вряд ли смогу их отыскать, но это неважно, все равно мне от них никакого толку.
— Сколько мотелей нам осталось? — спросил Нелоон, тыча пальцем в кнопки плейера, пока тот не заиграл «Спальню размером с милю».
— Ради Бога, Нелсон, не надо, ведь это как раз про меня, — взмолился Линн, разобрав слова, — Неужели у тебя нет чего-нибудь более подходящего? Ну, хоть «Ветер странствий» Годжи Гранта, раз уж ты никак не желаешь поднимать верх у машины, даже когда в пустыне ураган?
— Так сколько мотелей, Линн?
— Четыре. Ни в Палм-Спрингсе, ни в Дезерт-Хот- Спрингсе больше нет мотелей на «А», «Б» и «В». Остались только эти четыре, и все. Я честно заработал свою свободу. Боже, наконец свободен!
— Завтра приеду сюда один, — сказал Нелсон, — и лично проверю все до единой конторы по прокату автомобилей. Сколько бы времени на это ни понадобилось.
— Верю, — сказал Линн. Нелсон круто повернул, и его швырнуло к дверце. Если бы не ремень, он вылетел бы из машины уже на первом километре. — Ты как будто под барабан маршируешь.
— Такой уж я уродился, — сказал Нелсон. — Сержант говорит, во мне черт сидит.
— А никак нельзя его из тебя изгнать и отправиться по домам?
— Но ведь только четыре мотеля осталось, Линн, — напомнил ему Нелсон. — Вот и следующий — «Агава».
Мотель расположился между 111-м шоссе и горами, в старых кварталах Кафедрал-Сити. В прежние годы жилье в этой части города, зажатой между роскошными курортами Палм-Спрингса и ранчо «Мираж», было очень дешевым, и обитал здесь большей частью рабочий люд. Но в последнее время, когда население долины Коачелла стало расти не по дням, а по часам, здесь, под прикрытием гор, тоже стали появляться роскошные особняки.
Мотель «Агава» давно пора было снести и отстроить заново. Его одноэтажные бунгало, поделенные на номера из одной комнатки с ванной, отгораживала от шоссе цепочка магазинов. С солнечной стороны бунгало шли сплошные заросли бугенвиллеи, побеги которой поднимались до самых крыш, крытых потрескавшейся черепицей. На теневой стороне побеленные когда-то стены вздулись пузырями, а там, где проходили водосточные трубы, были покрыты потеками ржавчины.