Он указал на ряды созревающей пшеницы, свисающие с потолка корки над ними.
– Через несколько недель мы будем готовы к сбору урожая, и тогда начнется настоящая работа. Но пока твоя задача - обеспечить беспрепятственный рост пшеницы. Ищи очевидное, например, кабанов, которые ломают стебли. Или нарушителей границы.
– Он выглядел опечаленным.
– У нас сейчас много такого... я имею в виду мусорщиков. Видишь ли, в городе много бедности. Остерегайся порчи. Любое изменение цвета или аномалии роста... При обнаружении каких-либо заболеваний мы изолируем участок и быстро стерилизуем его, пока инфекция не распространилась.

– Ищи дикую траву, любые растения, растущие среди корней, которые повреждают пшеницу. Мы не хотим, чтобы что-либо еще поглощало прекрасные изотопы корки, которые предназначались для нашего урожая... И это включает молодые деревья. Ты была бы удивлена, насколько быстро они растут.
– Он широко развел руками. Дюра поняла, что его энтузиазм почти подкупает.
– Ты бы не подумала, но когда-то вся эта часть корки была местным лесом.

– Замечательно, - сухо отрезала Дюра, вспомнив обширные, нетронутые леса своей родной области в далеком восходящем потоке.

Френк неуверенно посмотрел на нее.

Они встретили еще одну работницу, женщину, которая плыла, погрузив голову в золотисто-зеленый урожай и свесив ноги в воздух. Женщина вытаскивала маленькие растения из-под зеленых стеблей пшеницы и запихивала сорняки в мешок, привязанный к ее поясу.

– А, - сказал Френк с улыбкой.
– Одна из моих лучших сотрудниц. Раук, познакомься с Дюрой. Только что прибыла сюда. Возможно, ты будешь так добра показать ей окрестности...

Женщина медленно спустилась с вызревающего урожая. На голове у Раук был ее воздушный шлем - вуаль из мягкой полупрозрачной кисеи, которая спускалась с широкополой шляпы. Вуаль немного оттопыривалась, показывая, что она питалась воздухом из резервуара на спине женщины.

Френк сделал суетливый взмах.

Раук была стройной и одета в простой халат из грязной кожи, хотя ее руки были обнажены. После ухода Френка она несколько мгновений мрачно смотрела на Дюру, не произнося ни слова. Затем развязала вуаль и подняла ее. У нее было худое и усталое лицо, темные круги под глазами; на вид она была примерно ровесницей Дюры.
– Итак, ты - из восходящего потока, - сказала она, и в ее голосе послышалось унылое нытье уроженки города.

– Да.

– Мы слышали, что ты приедешь. Мы были рады. Знаешь почему?

Дюра безразлично пожала плечами.

– Потому что вы, из восходящего потока, сильны... Вы будете усердно работать, поможете нам выполнить наши нормы.
– Она фыркнула.
– Пока вы не показываетесь нам на глаза, вы будете достаточно популярны.

– Понимаю.
– Она поняла, что эта женщина пыталась предупредить ее.
– Спасибо, Раук.

Раук повела ее под золотыми потолочными полями обратно к скоплению строений в центре фермы, где Дюру высадили при первом прибытии. Машины Коса Френка нигде не было видно; Дюра представила, как он возвращается в свой уютный, душный дом в черте города. Сейчас, в середине смены, маленькие хижины казались заброшенными: это были небольшие прямоугольные строения из дерева, подвешенные на веревках к обрезанным стволам хвойных деревьев. Там было небольшое неухоженное стадо свиней. Раук сказала, что стадо содержалось не в коммерческих целях, а для того, чтобы обеспечить мясом кули, кожей для халатов и шляп. Раук показала ей небольшие запасы одежды, надувных мешков и инструментов. Там была пекарня, внутренние стены которой почернели от жары; здесь для кули готовили хлеб, являющийся основным продуктом питания. Крупный мужчина с избыточным весом трудился в полумраке пекарни; он хмуро посмотрел на Дюру и Раук, когда они заглянули к нему. Раук скривилась.
– Что ж, хлеб свежий, - сказала она.
– Но это все, что можно сказать по этому поводу... Сюда попадает пшеница самого низкого качества, а также любые крупинки, которые мы можем найти, в то время как лучшие сорта отправляются в Парц.

Там было здание общежития, маленькая, тесная коробка, набитая рядами коконов. Примерно половина коконов была занята. Сонное женское лицо поднялось, чтобы посмотреть на них, прежде чем снова погрузиться в сон, рот открыт, волосы свисают. Раук указала на свободный кокон, который Дюра могла бы занять для себя. Но Дюра не могла представить, что будет спать здесь, вдыхая храп и пуканье других, в то время как свежий воздух мантии уносил все вокруг нее. Это заставило ее резко осознать, что здесь она будет так же не на месте, как и в самом Парце. В конце концов, большинство кули родились в городе - и в основном в его нижней части, где условия были еще более стесненными, чем в среднем. Итак, не работающие в смену кули забивались в эту вонючую коробку, прислушиваясь к дыханию друг друга и притворяясь, что они не застряли здесь, в мантии, а спрятались в уютных пределах Парца.

Раук улыбнулась ей.
– Думаю, мы поладим, Дюра. Ты можешь рассказать мне о своих людях. И я покажу тебе, как здесь обстоят дела.

– С Френком, кажется, все в порядке...

Раук выглядела удивленной.
– О, он достаточно порядочный. Но это не имеет значения. Не изо дня в день, не так. Я познакомлю тебя с руководителем нашего отдела, Ли. От нее многое зависит... Но не так сильно, как ей нравится думать. Теперь Робис, управляющий магазинами, - вот у него настоящая власть. Заставь его улыбнуться тебе, и мир станет светлее.

Дюра заколебалась.
– Френк говорит, что я, возможно, в конце концов стану надзирателем.

– Он говорит это всем, - пренебрежительно сказала Раук.
– Давай, давай найдем Ли; она, наверное, где-то в полях...
– Но она колебалась, испытующе глядя на Дюру. Затем, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, она порылась в глубоком кармане своего халата и вытащила маленький предмет.
– Вот, - сказала она, вкладывая предмет в руку Дюры.
– Это сохранит твое здоровье.