Private-Bookers
Лейтенант. Том 3
вернуться

Кейн Левиафан

Шрифт:

— Маринин. — Голос был другой, без канцелярии. — Вернитесь с вашей ночи. Незаписанных историй я тоже не люблю.

* * *

Вечером флот лёг на свою воду — ту самую, мористее Эллиотов, где банки наши и глубины наши. Ордер сжался к ночи: броненосцы двумя колоннами, крейсера в завесу, госпитальные — за горизонт, к островам, со всеми их белыми огнями. Дивизион вытягивался в дозорную дугу на вест: Того, по прокладке штурманов, обходил мористее, становясь между нами и Артуром. Нам выпадала первая боевая ночь, и ночь обещала быть пустой: Того шёл без миноносцев — его ночная рука была истрачена позавчера у наших створов.

Командиров смен я собрал в кают-компании. Второй экземпляр расписания лежал на столе номером кверху.

— Смены те же. Дуга на вест, интервалы вечерние. Опознавательные — лист третий.

— Есть.

Огарёв дождался, пока я кончу.

— А если нас к ночи вынесет на свою линию?

Под палубой ровно держали пар. Больше ничего слышно не было.

— На то опознавательные.

— Андрей Николаевич. Ночью линия будет стрелять в силуэт. А силуэт у нас с японцем один.

Он смотрел на расписание. Все смотрели на расписание.

— Построение и час дивизиона командующий оставил до соприкосновения, — сказал я. — Это решат завтра.

— Есть, — сказал Огарёв.

Застучали стулья, и кают-компания пошла к трапу.

Весь инструктаж занял три минуты. На номер у флаг-офицера ушло восемь.

Огарёв ушёл на «Смелый», насвистывая; дьякон, спускаясь в катер, пробасил себе под нос «благословясь». Начальник миноносцев с «Громкого» отсемафорил, что вторая смена готова и что костыль он приказал внести в опись корабельного имущества — «по окончании кампании сдам в целости». Флот засыпал вполглаза, не гася паров; изредка чья-нибудь кочегарка вздыхала клубом дыма в вечернее небо — и снова смолкала.

Пока солнце ещё стояло, я обошёл «Сторожевой» от тарана до кормового флага. У носового аппарата Сизов навесил на зарядные отделения замки — и, отойдя на шаг, вернулся подёргать каждый; у камбуза кок домывал котёл под завтрашнюю двойную кашу; на баке негромко спорили, чей берег красивее — вологодский или херсонский: вологодских на борту было двое, херсонский один, но херсонский был громче.

* * *

Одинцов сидел на пеленгах с вечера — сам, хотя его вахта была не первой. Чужая искра нынче не пряталась: станции Соединённого флота вели перекличку открыто, буднично, в срок. «Говорят много, — доложил он, не отнимая от уха слуховой трубки, и поправился: — Говорят спокойно. Так перед дракой разговаривают не задиры — артельные». Я записал время и силу слышимости — искра была ближе, чем вчера. Побудку второй смены я передвинул на час раньше.

Солнце садилось в чистую воду — штурманы обещали на завтра ясно, и запад стоял жёлтый, промытый, без единой помарки. Сигнальщик увидел их первым — на самом обрезе горизонта, в закатной желтизне, там, где вест.

— Дымы на весте! Много…

Он не доложил счёт. Дымы не считались. Они шли не столбами — грядой, сплошной низкой грядой, от зюйд-веста до норд-веста, словно за горизонтом медленно горела чужая страна. Того вёл всё, что у него оставалось: линию, крейсера, старьё, угольщики — весь Соединённый флот, всю Японию, сколько её держалось на воде. По чужим расчётам, читанным мною в другой жизни, этих дымов здесь быть не могло — как и наших колонн, стоявших им навстречу на выбранной нами воде.

Я поднял дивизиону сигнал первой боевой ночи и, пока фалы выбирали до места, успел подумать, что Вера просила не отвечать — только вернуться. Луна поднималась за кормой, всё ещё почти полная, и дорожка от неё стелилась по нашим кильватерам. Впереди, на весте, было темно.

Дивизион вытянулся в ночь.

Глава 17

Расписание

Ночь дивизион отстоял впустую: дуга на весте, смены по четыре часа, ни одного чужого силуэта. Того не послал вперёд ничего — нечего было посылать. К четырём утра, когда небо над остом начало отделяться от воды, Одинцов снял с трубки последнюю перекличку чужих станций и доложил, что искра стала громкой, как соседский разговор через переборку. В половине шестого дозорный крейсер Энквиста поднял на фалах то, чего ждал весь флот: «Вижу неприятеля».

Никто не побежал. По кораблям отслужили молебны — короткие, походные. На «Сторожевом» служить было некому; на баке собрались свободные от вахты, и старший из комендоров, тот грамотей, что зимой читал вслух газеты, прочёл по памяти «Спаси, Господи, люди Твоя» — не пропев, проговорив, как читают присягу. Потом боцман сказал «будя» — и бак опустел в полминуты: пары держать надо. Команда дозавтракала; кок, надевший чистое ещё с вечера, разлил чай по второму разу, не жалея сахара. Лобов драил медь так, словно от неё зависела меткость.

Обход я начал с носа и вёл медленнее, чем следовало, потому что искал, к чему придраться, и не находил: шланги лежали разнесённые и присоединённые, койки убраны в сетки ещё до молебна, а у носового аппарата стоял Сизов и трогал то же, что трогал вчера, позавчера и всю прошлую неделю. Напоследок я зачем-то поправил чехол на компасе, постоял ещё минуту, глядя, как под ветром провисает и снова натягивается пустой сигнальный фал.

Дымы на весте больше не были грядой. За ночь они разложились на колонны, и штурманы с дальномерщиками разбирали их, как чужой почерк: главные силы — одной линией, броненосные крейсера — уступом к зюйду, лёгкая мелочь — веером впереди. Того шёл на встречу, которую сам не выбирал, и шёл красиво. Миноносных же дымов в чужом ордере не было вовсе: ни завесы, ни разведки. Ночью работать предстояло только нам.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54
  • 55
  • 56
  • 57
  • 58
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка