Дальше дорога пошла вдоль частокола, и деревня встречала меня вечерними звуками, где-то стучали молотки, у печей покрикивали на подручных, над крышами тянуло дымком и ужином. На моем доме бригада и не думала сворачиваться, перекликались с лесов, и от этой картины на душе стало тепло, стройка живет. Пара работяг с жердями на плечах поздоровалась кивками, руки у обоих заняты, так что и я кивнул в ответ со всей возможной солидностью.

У ворот склада обнаружились двое из стражи, один сидел на чурбачке в холодке, второй стоял, опершись на копье, и оба глядели поверх крыш, туда, где из-за частокола выглядывала крона.

— И чего он ждет, спрашивается? — вместо приветствия протянул сидящий, когда я подошел. — Яму выкопали, стол накрыли, чего еще надо…

— И вам не хворать, — усмехнулся я. — Переезд дело тонкое… — ну а что тут еще скажешь? Сам не в курсе, чего он там сидит.

— А если ему у нас не понравится и он до нас докопается? — прищурился второй. — Я в том смысле, что копать он, говорят, мастер.

— До вас не докопается, если мыться будете почаще, — обнадежил я. — Ладно, я внутрь, свое добро проверю.

— Проверяй, — милостиво разрешил сидящий и подвинул ноги. — У нас тут мышь не проскочит. Скучно даже.

Служба у них и правда не пыльная, сиди себе у входа в холодке да поглядывай. Входов у склада два, но дальний закупорен наглухо, и вскрывать его без большой нужды никто не собирается, вор туда не пролезет при всем желании. Хотя воров у нас, насколько мне известно, извели, последних торжественно сдали армии с рук на руки, а самый первый давно перевоспитался и теперь лично строит этой деревне светлое будущее.

Створки главных ворот стояли распахнутые настежь, и вентиляция, судя по всему, работает как надо, у продухов ощутимо тянет, воздух внутри держится сухой, без единого намека на затхлость. При входе все организовано по уму, заправленные лампы выстроились рядком, фитили заведены, рядом кресало. Взял первую попавшуюся, запалил и пошел смотреть, как поживают мои казематы.

А поживают они загадочно, стены местами подсвечиваются рунами, бледные контуры проступают из темноты то тут, то там, потолок тоже помаргивает, красота неописуемая, вот только осветить эта красота способна разве что саму себя, и без лампы пришлось бы двигаться на ощупь. Шаги отдаются под перекрытием гулко, воздух прохладный, и достаточно сухой.

В прошлой жизни такое сооружение назвали бы распределительным центром и обвесили бы табличками, у нас же вместо табличек засовы, а вместо охранной сигнализации двое у ворот, и работает оно ничуть не хуже. Заглянул в одну комнату, там зерно мешками, уложено с проходами, все как положено.

Посмотрел что в соседней, а там сырое мясо, и вокруг него руны сверкают особенно ярко, консервация трудится на совесть. Как именно она это проворачивает, я толком не понимаю до сих пор, но результат налицо, мясо лежит по большей части еще со штурма, времени с тех пор утекло порядочно, а выглядит оно так, будто тушу разделали вчера. Понюхал даже, свежее, но лизать не стал, воспитание не позволило.

Дальше пошли комнаты с заготовками, эти стоят запертые, чуть ли не опечатанные, и правильно, это уже стратегический запас. Если прикинуть, то же вяленое мясо вкупе с рунами консервации проживет дольше нас всех, таким добром можно будет кормить следующее поколение, и оно еще спасибо скажет, руны ведь не просто хранят, они провизию понемногу подкармливают Основой, и та со временем становится только сытнее.

С тушенкой история примерно та же, горшки рядами, мясо под жировой пробкой, герметичности со стерильностью там поменьше, чем хотелось бы, но проживет она всяко дольше сырого, а под рунами так и вовсе неприлично долго.

Следом обнаружились овощи, бочки с мочеными фруктами, и появилось это все здесь вообще не пойми откуда, закупок я не помню, обозов с фруктами тем более. Видел мешочек соли, причем увесистый, килограмм так на двадцать, целое состояние по здешним меркам. Тут уже пошли запасы деревенские, общественные вперемешку с чьей-то собственностью, и вникать, где чье, я не стал, не мое, и ладно.

А в самой последней секции отыскалась комната с надписью «Рей».

Постоял я перед дверью, поморгал. Надпись старательно выведена углем, буквы ровные, с нажимом, и получились они у автора куда симпатичнее, чем если бы я черкал. С одной стороны, польстило, персональные хоромы в главном хранилище деревни кому попало не выделяют. С другой, немножко обидно, подписать подписали, а предупредить забыли, я мимо этого склада хожу который день и знать не знаю, что у меня тут своя комнатка имеется.

Внутри оказалось неожиданно просторно, стеллажи по стенам, часть полок пустует, но и добра при этом предостаточно, причем разложено оно с умом, не сваливали абы как.

Первой мыслью, каюсь, было переехать сюда жить. А что, смысл мне ютиться под навесом, когда в доступе такой шикарный подвал, где сухо и тихо, а на входе вдобавок сторожа? Поставить печурку, и живи, главной проблемой станет дырка в перекрытии под дымоход, остальное приложится. Вот на дырке я эту мысль и отмел, потому как это и будет дырка, и совсем никакое не отверстие. Склад пусть остается складом, лишние прорехи в собственном контуре, за такое я бы сам кому угодно руки поотрывал, да и сверху со временем пойдут квартиры, кто мне даст дымить соседям в пол. Зато своя комната для хранения, и на том спасибо.