Одна беда, засидевшийся боец начинает искать подвиг, а подвигов там никому не надо, надо тихо дойти и так же тихо унести увиденное домой. Ничего, приказы понимать они умеют, за это он их и кормит. Пойдут через Порог, деревня стоит воротами в лес, дальше сами. Лес молчит, и пора наконец узнать, о чем.

Перо выскребло последние буквы, Рагдар придавил печать в теплый воск и передал бумагу посыльному, а мальчишку было слышно потом до третьей площадки, так он сыпал по ступеням. Молодость, ей и лестница нипочем.

Лорд повел взглядом по кипе бумаг в углу стола, и настроение, которое к похоронным новостям с севера отнеслось спокойно теперь ощутимо просело. Да, новости велят готовиться к плохому, возможно, к новому вызову, но и в тылу дела никуда не делись, здесь и сейчас тоже тяжело, и эта тяжесть, в отличие от северной, расписана по листочкам.

— Давай, что у тебя, — Рагдар подозвал жестом представителя канцелярии, который смирно ждал у стены со своей стопкой.

Сверху оказалась сводка по лагерю. Северан набит, очереди на раздачах по полдня, баб с детьми определяют под крыши первыми как и приказано, но все равно случаются задержки. Дармовая каша идет строго по счету, котлы считаны, черпаки записаны… Ниже доклад о драке за место в очереди, двое сцепились, а третий, как выяснилось, за медяк придерживал места желающим и вел очереди счет. Прочитал лорд это без особого внимания, не новость уже, и не последняя.

— Зачинщикам по пять плетей обоим, — распорядился он. — Счетовода туда же, и медяки его в котел. Развели торговлю воздухом.

— Слушаюсь, — канцеляр черкнул на полях. — Дальше по лагерю, мой лорд… Люди маются без дела, участились кражи по мелочи, у костров брожение…

— Загрузить работой, — отрезал Рагдар. — Сидячий мужик дуреет, занятой не успевает.

— Но, мой лорд, казна пустеет, — канцеляр замялся. — Да и какую работу им сейчас подобрать? Мастерские по вашему приказу и так загружены, кузни день и ночь куют инструмент, и мастера уже начинают роптать, что из-за казенного заказа они не могут заработать…

— Я спущусь в город, и посмотрим, как они роптать начнут, — глухо пробасил лорд.

В груди сама собой качнулась вверх волна Основы, столешница под его ладонью скрипнула, а у писаря в углу поехала по доске чернильница, и тот молча прижал ее локтем вместе с листами. Рагдар постоял, выдохнул и осадил бурю обратно, дело для него не новое, хоть и муторное. Наглых торгашей и всех, кто греет руки на чужой беде, он не любит еще крепче, и с годами эта нелюбовь только настаивается.

— Сейчас не время для заработка, — продолжил он ровнее. — Пусть стража доходчиво донесет эту мысль до каждой мастерской. Кто со слов не поймет, тому растолкуют в холодной, там сговорчивость отрастает быстро. Дальше пиши указ. Коллегии строителей города принять на себя восстановление деревень.

Он подошел к карте и ткнул пальцем в три деревни по очереди.

— Вот здесь, здесь и здесь к зиме должны стоять жилища. По докладам разрушения там не критичные, стены есть, крыш нет. Людей пора расселять обратно. Работать будут сами, под началом мастеров коллегии, нечего им в лагере киснуть.

— Но господин, казна… — канцеляр прижал стопку к груди, как щит.

— Выделить из резервов, по минимальной ставке, — кивнул лорд. — Это их дома, пусть сами и восстанавливают, мастерам платим, работягам паек. Провизией на дорогу обеспечить, обязательный налог на этот год урезать вполовину, пусть обживаются. По сожженным подворьям списать вовсе, там брать нечего и не с кого.

Канцеляр строчил, поджав губы, и по губам этим читалась вся скорбь казначейства. Рагдар и сам все понимал не хуже, в казне дыра, денег в его землях стало заметно меньше, и считать приходится не то что каждый золотой, серебряки и те наперечет. Край богатый, лес рядом и кормит, и одевает, да только беспокойный, и все золото края испокон уходило на одно и то же, на безопасность. Особенно у деревень ближе к лесу, там частокол съедает больше, чем приносит поле, и так было всегда, сколько он себя помнит.

Лорд взял из стопки следующую бумагу, но и там ничего нового. Статистика: цены ползут вверх, обозы с юга тянутся, подвоз идет. Написано складно, а читается просто, торговцы придерживают товар по амбарам, набивают цену сами и ждут зимы, чтобы продать втридорога.

— Начальника стражи ко мне, — велел он, не отрываясь от бумаги.

Начальник явился скоро, немолодой, из бывших десятников, и удивить его в этом городе давно ничем не выходило. Ему Рагдар бумагу даже показывать не стал, обошелся устно.

— По амбарам пройдись. Запасы держать не возбраняется, но не выше положенного, нормы ты знаешь. — бросил он, — Всё, что сверху, пусть выкладывают на прилавок по фиксированной цене, роспись возьмешь в канцелярии. Начнут вопить про убытки, напомни, чьи разъезды стерегут их обозы на тракте и чья стража отгоняет ворье от их лавок. Поддержку им оказали, пусть имеют совесть. А не имеют, так я одолжу.

— Сделаем, — отозвался тот, козырнул и загрохотал вниз по лестнице, у этого, в отличие от посыльного, каждый шаг звучал как удар тарана.