— Оставь свои извинения при себе, Жиллиман. Это ничего не решит. Я знаю, что если уж ты нарушил клятву, значит, петля на твоей шее затянулась слишком туго.

Примарх была права. Положение Империума было критическим. Тираниды, демоны, предатели, Тау, Некроны, орки… А теперь еще и этот новый колоссальный орочий WAAAGH! в Сегментум Обскурус. Это было уже слишком. Жиллиман не мог справиться с этим в одиночку. Последнее, что он слышал о своем брате Льве Эль'Джонсоне, дошло через Данте, магистра Кровавых Ангелов, но с тех пор о примархе Первого Легиона не было никаких вестей. Чем он там занимается? Из раздумий его вырвал тяжелый вздох Томоэ, за которым последовали слова сожаления.

— Ох… Вулкан… Леман… Сангвиний. Я так мечтала о дне, когда мы снова увидимся.

Затем она глубоко вздохнула и посмотрела на Жиллимана полным решимости взглядом.

— Хорошо. Рассчитывай на мою помощь, лорд-командующий Жиллиман. Я снова буду сражаться под имперским знаменем, даже если сам Император запретил бы мне это. Просто… дай мне время, чтобы заново собрать Легион.

— Ультрамар предоставит всю необходимую помощь, чтобы Второй Легион смог вернуть свое былое величие как можно скорее. Вы можете использовать наши лаборатории и любые другие ресурсы, которые вам понадобятся.

— Моя госпожа, образцы геносемени в безопасности и готовы к использованию, как только криозаморозка будет полностью снята, — сообщила Такеко.

— Отлично. Лорд-командующий, я прошу разрешения начать набор рекрутов в королевстве Ультрамар.

— Разрешение получено. Я отправлю эмиссара в каждый мир, чтобы объявить о вашем прибытии.

— Благодарю вас, лорд-командующий. Второй Легион, Кровавые Девы, присоединится к вашей крестовой походу через месяц.

— Ждем вашего возвращения, командующая Томоэ.

После обсуждения последних деталей примарх и капитан Ультрамаринов вернулись на свой корабль, чтобы взять курс на Макрагг. Но в пути Жиллиман не мог не заметить на себе тяжелый, полный любопытства взгляд Катона.

— Можешь спрашивать, капитан. Я знаю, что сейчас в твоей голове роится множество вопросов.

— Приношу извинения, лорд-командующий. Не хотел отвлекать вас своими неуместными вопросами.

— Ты заслужил уважение своего легиона и своего примарха. Считаю, что у тебя есть право узнать то, что так не дает тебе покоя.

— Ваши слова наполняют меня радостью, отец. Но… почему вы позволили примарху Томоэ так отзываться об Императоре?

Жиллиман знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, но ответить на него было всё равно непросто.

— Мы, примархи, были созданы Императором. Мы его сыновья. Те, кто несет его гены и ответственность за его будущее. Но, в отличие от нас… у Томоэ были отец… и мать.

— Мать? — непонимающе переспросил Катон.

— В Томоэ не сто процентов генов Императора. В её генетический код также вплетены гены Амар Астарты.

Катону не нужно было ничего говорить, чтобы Жиллиман понял, какие мысли сейчас крутятся в голове капитана. Видя его сомнения, он продолжил рассказ.

— После успешного создания Льва, первого из нас, отец захотел поэкспериментировать с более… естественным методом… Но результат оказался не тем, чего ждал Император. По какой-то причине Томоэ выросла сильнее и крупнее нас всех, её вены явно были полны отцовской генетики. Но Император так и не признал её своей дочерью. Для него она была лишь… неудачным экспериментом. В его глазах… она не была идеальной.

В голосе Жиллимана сквозила легкая печаль. У него остались теплые воспоминания о том недолгом времени, что они провели вместе в первые дни Крестового Похода, но у этой истории не было счастливого конца.

— Вскоре после начала галактической кампании Император приказал распустить Второй Легион. Я не знаю причину: все их немногочисленные битвы заканчивались безоговорочными победами. Но, видимо, Императора не устраивало присутствие на поле боя той, кого он считал своей ошибкой. Но они не были ни в чем виноваты.

— Они? Женщины-Астартес?

— Именно так… Томоэ никогда не простила этого нашему отцу. Он ей не доверял… или, возможно, боялся… не могу сказать точно. Но Томоэ отказалась оставаться в стороне, особенно после всех тех трудностей, через которые ей пришлось пройти. Она пришла ко мне и попросила погрузить её в вечный сон и присмотреть за её дочерьми. Я… я не смог сделать для неё большего… Нет… я побоялся сделать больше. Я её не виню. У нее есть полное право злиться на Императора. Но она куда более благоразумна и предана делу, чем любой из нас. В этом… в этом я абсолютно уверен.