Постепенно стало получаться лучше.

Дни начали складываться в недели, недели — в месяцы.

Весь этот период потом вспоминался довольно плохо, помню его фрагментами. Утром вставал, занимался своими делами, потом садился учиться. Иногда возвращался к Атому, продолжал понемногу дорабатывать его или просто выбирался вместе с ним наружу. Потом снова химия, биология, данные, методы, задачи.

Иногда находил что-нибудь особенно интересное и опять пытался уйти слишком далеко в сторону.

Веста всегда возвращала меня обратно к учебе.

Не всегда, правда, успешно.

Однажды из обычного материала по клеточной регуляции я каким-то образом за вечер дошёл до работы по искусственному изменению клеточного поведения и уже собирался открыть ещё несколько связанных исследований.

Потом посмотрел на список подготовки.

Закрыл всё.

— Только после экзамена.

Наверное, впервые в жизни я начал сознательно откладывать интересную тему не потому, что она была слишком сложной, а потому что сейчас мне было важнее закончить другое.

Странное, конечно, ощущение.

Через несколько месяцев я снова открыл одно из заданий, которое видел перед первой попыткой. То самое по химии.

В прошлый раз я потратил на него несколько минут, потом полез искать описание метода и в итоге всё равно не понял, что делать.

Сейчас прочитал условие.

Сначала определил, какие данные вообще имеют значение.

Потом выбрал способ расчёта.

Решил. Проверил. Свернул ответ и открыл решение. Совпало.

Я ещё раз посмотрел на задачу.

— Это же та самая?

— Да.

— А раньше она казалась куда сложнее.

Открыл ещё несколько старых примеров.

С биологией разница была не настолько заметной. Там я и раньше мог хотя бы понять большинство вопросов. Зато теперь вместо общего «примерно представляю» всё чаще появлялось понимание конкретного механизма.

Самая большая разница обнаружилась в исследовательских заданиях.

Я снова открыл один из старых экспериментов и попробовал разобрать его так же, как на вступительном испытании.

В прошлый раз нашёл несколько очевидных проблем.

Теперь список получился примерно вдвое длиннее.

Но главное было даже не в количестве.

Я мог объяснить, почему каждая из них важна и как именно способна повлиять на результат.

После этого нашёл свой старый ответ на последнее задание.

Прочитал.

Потом ещё раз.

— Господи.

— Что произошло?

— Ничего. Просто смотрю на произведение искусства.

Сейчас я уже видел, сколько там всего не хватало.

Контроль подобран кое-как.

Метод измерения взят почти наугад.

Часть возможных факторов вообще проигнорирована.

А из полученных данных я собирался сделать вывод, для которого их попросту недостаточно.

Самое неприятное — тогда ответ казался мне вполне разумным.

Я закрыл его и открыл чистую версию задания.

Попробовал снова.

На этот раз сначала определил, что именно хочу проверить и какой результат действительно сможет подтвердить предположение. Потом выбрал способ измерения, добавил необходимые контрольные группы, отдельно прописал факторы, которые придётся удерживать постоянными.

Дошёл до обработки данных.

Остановился.

Проверил ещё раз.

Переделал один участок.

Только после этого закончил.

Веста показала разбор.

Ошибки всё ещё были.

Но уже совсем другие.

Не отсутствие необходимых вещей, а скорее выбор между несколькими допустимыми подходами и пара мест, которые можно было сделать точнее.

Вот теперь разница ощущалась.

Я посмотрел дату ближайшего вступительного испытания.

До него оставалось достаточно времени.

Можно было продолжить готовиться ещё несколько месяцев. Наверняка нашлось бы ещё что-нибудь, чего я не знаю. Потом ещё.

И ещё.

Так можно готовиться бесконечно.

Первый раз я шёл туда почти вслепую и хотел прежде всего понять, чего мне не хватает.

Теперь ответ у меня был.

И большую часть этих проблем я уже хотя бы начал закрывать.

— Веста.

— Да?

— Когда там ближайшая запись в Кастор?

На экране появилась дата.

Я посмотрел на неё.