Шрифт:
Служанка возмущённо ахнула. Маркус из-за стола только хмыкнул.
— Шустрый, — сказал он. — Сын прачки с Нижней улицы. Знаю его. Вечно шныряет вокруг вновь прибывших в город. Через пару лет либо в наёмники пойдёт, либо в воры.
— А разница? — спросил я усмехнувшись.
Маркус посмотрел на меня с удивлением, а потом с пониманием.
— Небольшая, — признал он отсмеявшись. — Но есть. Наёмникам больше платят. Что там Резников пишет?
Я протянул ему записку. Маркус прочитал, шевеля губами, и вернул.
— Бутурлин, — сказал он так, будто выплюнув. — Ужин, значит. Летняя кампания. Ну-ну.
— Что не так?
— Всё так, — пожал плечами Маркус. — Только у Бутурлина на ужинах всегда кто-нибудь с кем-нибудь ссорится. Он любит собирать гостей побольше, а гости у него разные. Пограничные офицеры, местные дворяне, купцы, их сыночки. Сыночков аристократов особенно много. Скучно им здесь, в провинции. Вот и ищут, на ком размяться.
Это как-то не вязалось с образом того жизнерадостного толстяка, который толкал речь перед горожанами на площади в день испытания. С другой стороны, в тихом омуте как говориться.
— Присмотри за ним. — сказал Маркус обращаясь к Ане. — Меня не приглашают, только вас.
— За мной? — удивился я.
— За тобой, — подтвердил Маркус. — Ты вчера вышибалу здесь одним ударом уложил, разозлившись. На таких приемах гостей ударами укладывать не принято. Там всё по аристократическим правилам. С секундантами и похоронами.
Аня улыбнулась краем рта.
— Присмотрю, — сказала она.
Хотя что-то мне подсказывало, что если кто-то из сыночков решит размяться на мне, то надо будет присматривать за ней и заодно за Леной.
Форма одежды парадная. Хм.
Я поднялся в комнату и задумался, размышляя, как это будет выглядеть.
То, что наша нынешняя дорожная одежда не подходит это яснее некуда и тут Резников был прав — бесконечный гардероб всегда при нас. Но вот что одеть?
С одной стороны, можно было бы пойти в хорошее и дорогое ателье, наверняка есть в городе такие что могут достойно одеть графа и его спутниц. Посмотреть на платья, вернуться и дать команду «Оберегам» скопировать их. Но что-то меня в записке смущало.
Я пробежался еще раз по тексту.
Бинго! Вот оно.
«Раз вы мои личные ученики, то должны быть»
А кто у нас ныне Резников? Пра-а-вильно. Преподаватель столичной Академии магии и как бы не правая рука ректора. И мы — студенты Академии. А это значит что? Тоже пра-а-вильно! Одежда должна быть парадной формой Академии и никак иначе.
Несмотря на то, что торжественных мероприятий в нашей альма-матер еще не было, парадную форму на занятиях по этикету нам показали. Для знающих — напомнить, для малоимущих — заказать в мастерской Академии. Так что я мельком видел, но а Мия имела образ в базе данных. Вот за что я люблю искин, посмотрела и навсегда запомнила.
— Мия?
— Делаю!
Оберег ответил на ее слова теплом. Сначала на запястье. Потом тепло поползло вверх по руке, по плечам, по груди, по спине, словно кто-то накинул на меня невидимый шёлковый платок и тот медленно соскальзывал вниз, к ногам. Ткань дорожной рубахи под пальцами поплыла, стала мягче, потом плотнее, потом изменила фактуру. Я почувствовал, как воротник поднимается и смыкается вокруг шеи. Как наливаются тяжестью пуговицы. Как сапоги обхватывают голени, будто их сшили по мерке.
Всё длилось несколько секунд.
— Ой, — восхищенно сказала Лена сзади.
Я повернулся к шкафу с зеркалом. Посмотрел.
Да-а-а. Хорош!
Тёмно-синий двубортный камзол из плотного сукна, с высоким воротником-стойкой. Серебряное шитьё по воротнику и обшлагам, тонкое, в виде переплетённых ветвей. Серебряные пуговицы с гербом Академии — раскрытая книга и меч над ней. На левой стороне груди значок первого курса. Под камзолом белоснежная рубашка. Брюки того же цвета, с серебряным лампасом. Высокие чёрные сапоги, начищенные так, чтобы в них можно было увидеть отражение потолка. И ремень с пряжкой, к которому крепятся ножны для меча. Меча правда не было, но сейчас мы это исправим. Через несколько секунд адаптивный меч занял свое место.
Я передал имплатнам девушек слепок женского костюма.
— Резников написал, чтобы мы были в парадной форме Академии. Ну что ж. Раз надо значит надо… Переодевайтесь.
И повернулся к ним спиной.
Женщины не любят, когда их застают за переодеванием и тот мужчина, который их застал за этим действием, будет предан гневному остракизму. Даже пусть это даже будет смена мимикрии брони древних. Все равно.
Через пару минут мне позволили повернуться.
Ну, что сказать. Если кратко, то восхищен!