Шрифт:
Он бросает на меня взгляд через плечо и не могу понять, что в нем, мы идем дальше по коридору.
— Ты мне не домработница.
Я хмурюсь.
— Я и не говорила, что хочу ею быть.
Трэвис останавливается у закрытой двери в конце коридора.
— Ты не обязана готовить для меня.
— А если хочу?
— Все равно не обязана.
— Ты тоже не обязан был предлагать мне жилье, но вот мы стоим здесь.
В ответ он выдыхает с той самой тихой, раздраженной нежностью, от которой у меня сжимается сердце.
— Посмотрим.
Он открывает дверь. Я вхожу в солнечную спальню: белые стены, легкие шторы, большой комод и кровать с балдахином, на которой легко поместятся трое.
— Это твоя спальня, — произносит он так, будто я уже согласилась на переезд. И честно? После того как я увидела этот дом, отказываться становится все труднее. — Пойдем, покажу ванную.
Она рядом. Я заглядываю внутрь: современная душевая, туалет, небольшой умывальник. Все чистое, свежее — ни следа плесени, в отличие от моей квартиры, где я не появлялась почти неделю.
— Это твоя личная ванная, — говорит Трэвис. — Я ею не пользуюсь. Но если кто-то придет в гости, могут зайти сюда.
— Это нормально. А у тебя своя?
— Пристроена к моей спальне.
— Богато живешь, — улыбаюсь. — Ты говорил, здесь три спальни?
Мы проходим мимо двери, которую он не открывает, его собственная комната, и завершаем обход самой маленькой спальней. Я заглядываю внутрь и моргаю.
— Она пустая, — говорю я очевидное, будто он сам не знает.
Комната действительно пуста — ни кровати, ни стола, ни коробок, ни домашнего тренажера. Ничего.
— Не дошли руки что-то купить, — поясняет он. Но в голосе есть оттенок, который говорит: дело не только в этом.
Любопытство щекочет, но я не спрашиваю. У каждого есть свои тайны и я, как никто, это понимаю.
— Значит… это твой дом, — я скольжу взглядом по окну, за которым кувыркаются собаки. Поворачиваюсь и вижу, что он уже смотрит на меня. — Он прекрасный.
Я скрещиваю руки, отворачиваясь от первого в моей жизни мужчины, рядом с которым мне по-настоящему спокойно.
Так уж плохо — сказать «да»? У меня будет собственная спальня, собственная ванная. Я буду засыпать в полной безопасности, зная, что Трэвис — всего в нескольких шагах, а два огромных пса охраняют дом. Никому и в голову не придет сюда лезть.
Может, переждать бурю рядом с большим медведем, именно то, что нужно напуганному кролику.
— Ну что? — Трэвис стоит прямо, высокий, внушительный. Взгляд падает на зеленые бусины на его запястье. — Ты хочешь переехать ко мне?
Глава 23
Восемнадцать лет
— Ты уверена в этом на все тысячу процентов, Элли?
При обычных обстоятельствах нахмуренные брови Джейды заставили бы меня передумать, но только не сейчас.
— Ни в чем в жизни я не была так уверена.
Тихий летний вечер на крыльце дома Джейды и Пола. Прошло всего несколько месяцев после моего восемнадцатого дня рождения. Мы сидели в креслах-качалках, между нами стоял маленький столик. На ужин она приготовила куриное рагу, а потом неожиданно вынесла мое любимое мороженое с соленой карамелью. Родители были уверены, что я у подруги, и впервые за очень долгое время жизнь казалась хорошей.
— Смена имени — серьезный шаг, — настаивала она. — Я поддержу тебя, если это правда то, чего ты хочешь, но, пожалуйста, хорошенько все обдумай.
— Я обдумываю это уже три года, Джейда. — Я подтянула колени к груди. — Я хочу этого. Хочу новую жизнь. Подальше от семьи и от всего, что они со мной сделали.
Потянувшись через столик, она взяла меня за руку и сжала ее ободряюще.
— Я понимаю, Элли. Правда понимаю. Ты заслуживаешь хорошей жизни больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю.
Я перевела взгляд на огоньки гирлянды на крыльце, изо всех сил сдерживая слезы.
Слово «благодарна» даже близко не передавало того, что я всегда чувствовала из-за того, что в моей жизни была Джейда. Ее поддержка, наставления и любовь — единственное, что помогло мне выдержать.
Она была единственным взрослым, кто после Клаудии действительно беспокоился обо мне. Ей не нравилось, что семья заставляла меня сниматься в видео и фотографироваться, и она знала, как сильно это било по мне в школе. После моего похищения она пообещала, что всегда будет рядом, даже когда перестанет быть моей учительницей, — и это обещание сдержала.
Джейда и ее муж были единственными взрослыми, которым я доверяла и рядом с которыми чувствовала себя в безопасности. Их гостевая спальня стала моим убежищем, когда дома находиться было невыносимо. Теперь, когда мне исполнилось восемнадцать и родители утратили надо мной большую часть контроля, я проводила там почти все дни.