Шрифт:
— Как именно? Босс?
— Мы не на работе.
Я пожимаю плечами.
— Справедливо.
Я смотрю, как он снимает зимнюю куртку, и при этом напрягаются бицепсы.
— Пойду переоденусь.
Он исчезает в коридоре, не сказав больше ни слова, а я даю себе минуту перевести дыхание. Вдох. Выдох. И еще раз.
Трэвис — отдельный человек, и мне он нравится таким, какой есть. Со всей своей угрюмостью. Глупо ждать, что он вдруг изменится на сто восемьдесят градусов только потому, что я теперь живу здесь.
Он возвращается, когда пиццы уже готовы, и мне еще ни разу не было так сложно вытащить что-либо из духовки. Не потому, что пиццы тяжелые. А потому что Трэвис в спортивных штанах. Серых.
— Помочь? — спрашивает он, заходя на кухню, и мои щеки тут же становятся горячее, чем эта дурацкая духовка.
— Все нормально. Я справлюсь. — Я ставлю один противень и тянусь за вторым. — Надеюсь, ты любишь пепперони и сыр. Я не стала изобретать ничего сложного.
Он начинает резать пиццы на треугольники.
— Пахнет отлично, Элли. Спасибо за ужин.
Это что, у меня сердце чуть взмывает вверх? Кажется, да.
— Да пустяки. Где ты обычно ешь? Я принесу тарелки.
— Ты готовила — дальше я сам, — решает он. — Диван подойдет. Иди садись.
И тут меня накрывает мысль: я ведь ни разу здесь не тусовалась. Почему-то мне казалось, что гостиная — не мое место. Хотя Трэвис прямо сказал, что я могу быть где угодно, кроме его спальни. Как будто я туда и собиралась.
Через пару минут Трэвис возвращается с двумя тарелками, полными кусков пиццы. Он ставит их на журнальный столик, потом идет за двумя стаканами воды и салфетками. После этого садится на другой конец дивана — настолько далеко от меня, насколько можно, не свалившись на пол. Я стараюсь не придавать этому значения.
— Хочешь что-нибудь посмотреть? — спрашивает он, не отрывая глаз от телевизора, который только что включил.
— Давай.
Я не знаю, что именно ожидала увидеть, но ситком — точно не это. Два эпизода спустя обе пиццы исчезают благодаря зверскому аппетиту моего начальника. Ну да, логично — такому громадному телу нужно топливо. Я как-то слышала, что он тренируется несколько раз в неделю, так что все сходится.
Молча он встает и уносит наши пустые тарелки на кухню. Потом возвращается, выключает свет и снова садится на свое место на диване.
Все нормально. Абсолютно нормально. Мы просто поужинали вместе домашней едой и теперь смотрим телевизор, как друзья. Ничего особенного.
Я говорила, что он в серых спортивных штанах?
Сериал — один из моих любимых, но сосредоточиться на нем трудно, когда рядом сидит мужчина всего в нескольких сантиметрах. Я бросаю на него быстрый взгляд и жалею об этом уже через секунду. Он сидит расслабленно, широко расставив ноги. Одной рукой подпирает голову, наклоненную набок, другая свободно лежит на бедре. На бедре, которое, держу пари, куда удобнее этого дивана.
Я не собираюсь забираться к нему на колени. Соберись.
Уже поздно и темно, я просто устала. Наверное, в этом все дело. Поэтому, когда серия заканчивается, я поворачиваюсь к Трэвису.
— Если я сейчас не пойду спать, усну прямо на твоем диване и залью его слюнями, а этого не хочет никто из нас. — Это что, крошечная улыбка? — Спокойной ночи, Трэвис.
Он чуть кивает.
— Спокойной ночи, Элли.
Идя к своей комнате, я не могу не устроить маленький победный танец у себя в голове. Я пережила этот вечер. Я поужинала с Трэвисом и вела себя как нормальный человек.
— Элли. Подожди.
Он уже почти у коридора, всего в нескольких шагах, когда я оборачиваюсь.
— Да?
И тут происходит нечто странное. Трэвис — человек, излучающий уверенность каждой порой, — колеблется. Он открывает и закрывает рот, хмурится, словно не верит, что ему так трудно сказать то, что он хочет сказать.
Хм.
Но это все еще Трэвис, а значит, он быстро берет себя в руки.
— Скоро будет новогодняя вечеринка у озера. Мы с ребятами собираемся пойти.
Наверное, это то самое мероприятие, о котором говорили Чарли и Лола. Но почему он упоминает об этом?
— Хочешь пойти со мной?
Со мной.
Я ведь не собиралась идти. И что это говорит обо мне, если теперь это звучит как лучший план на свете?
— Если у тебя другие планы, можешь отказаться, — говорит он, и голос становится низким, хрипловатым.
Если ему и правда нужен ответ — в чем я сомневаюсь, — я решаю не тянуть.
— Звучит здорово, — улыбаюсь я. — Я с удовольствием пойду с тобой.
Он снова коротко кивает.
— Хорошо. Спокойной ночи, Элли.
Я машу ему рукой через плечо и продолжаю идти к своей комнате.