Шрифт:
— Яну! Так жаль ее, — прогрохотал Рамиз. — И Настеньку. Ни за что девки полегли, такой ад прошли. Ден?!
— Все на базе! — рявкнул я. — Молимся. Встречаем Болотова.
До последнего я сомневался, получилось ли. Хотелось верить, что да, но слишком это было хорошо, слишком фантастично! Потому я надавил на камень, представляя Семен Семеныча. Все замерли. Казалось, само время замерло. Кольцо нагрелось и сдавило палец.
Две долгие секунды ничего не происходило, а потом в метре от меня посреди пустоши под хруст сминаемого пространства образовался Болотов с кружкой пива в руке.
Убедившись, что тот жив, я быстро отправил в кольцо Дитриха.
А Семен Семеныч вскинул голову, округлил глаза, два раза моргнул.
— Ебушки-воробушки, Денис, что это за фокусы?
К тому моменту подошли Рамиз и улыбающаяся Лиза.
— Семен Семеныч! Дружище! — радостно воскликнул Рамиз и полез обниматься.
Болотов выставил руку и отпрыгнул назад, едва не расплескав пиво на новообретенного бывшего приятеля.
— Тихо-тихо, молодой человек. Не знаю, чего тебе от меня надо, но не подходите.
Рамиз остановился, раскинув руки.
— Семен, как я рад, что ты живой!
— Ты кто такой? Мы знакомы? — округлил глаза Болотов.
До Рамиза дошло, что его не узнают из-за возраста, в прошлой жизни он был вдвое старше. До Вики тоже дошло, она сняла черный шлем, тряхнула каштановыми волосами.
— Семен Семеныч, только без паники! — вскинула руки она. — Ты в будущем. Будущее это, скажем так, враждебно. Ты должен был умереть, Денис вытащил тебя.
— Викуся?
Болотов шлепнул себя по щеке, посмотрел на нее, на Рамиза, еще раз шлепнул, тряхнул головой и рассмеялся, сжимая виски.
— Что за сраный розыгрыш?! — Он смолк, воззрившись на склонившего голову титана, на Кему, перекрестился, ущипнул себя. — Блин, какое все реальное! Викуся, ну что это такое, а?
— Будущее, — сказала она уже невесело. — Примерно через два месяца после того дня, откуда тебя забрали.
— Семеныч, это же я, Рамиз! — воскликнул азербайджанец. — Только помолодел. Все помолодели!
Болотов шагнул к Рамизу, всмотрелся в его переносицу. Рамиз сказал:
— Да-да, шрам на месте. Тот самый, от удара дверцы шкафа по моему лбу.
Пальцы Семен Семеныча задрожали, он уронил кружку. Запахло пивом, Сергеич аж застонал.
— Вика, — распорядился я, — введи товарища в курс дела. Похоже, он готов принять правду.
Если минуту назад еще было искушение выпустить девчонок и посмотреть, как их радостно встречают, теперь я отогнал это желание. Если потерялся человек-медведь, их и подавно раскатает, еще, не дай бог, улетит у той же Насти кукушечка, и лови ее по пустоши.
Вика, совсем не та Вика, которую помнил Семен Семенович, а валькирия в черном футуристическом костюме, отвела его в сторону, приобняла за плечо и что-то заговорила.
— Минуту! — повысила голос Лиза и улыбнулась, взяла Болотова за руку. — Осмотр. Порядок такой.
Веки ее сомкнулись, Лиза замерла и глубоко задышала. Я стоял рядом и сделал то, чего месяц не позволял себе даже загадывать: вызвал «Фазовый взгляд».
Семен Семенович Болотов, 62 года
Активная одушевленная оболочка 0-го уровня: 100%.
Одушевленная. Все это время я надеялся, что выносить можно тех, кто сохранит душу, и жил с этой гипотезой без возможности ее проверить, но теперь проверка пройдена!
Я тащил через Жатву не болванки, а живых людей. Да!
— Душа на месте, — сказала Лиза, и по ее лицу я понял, что она боялась того же, чего и я — что я принес кадавров. — Душа на месте, тело здоровое. Оболочка нулевого уровня.
Наконец захотелось выдохнуть. Я сел, обхватил Кроша обеими руками и уткнулся лицом в его загривок. Кот пах пылью и немножко — паленым. Он тарахтел, месил мне лапами доспех и тыкался мордой в ухо. Обнимал я его дольше, чем прилично командиру на глазах у строя, и строй, надо отдать ему должное, делал вид, что не смотрит.
— Крош по тебе выл, как собака, но только в первый час, звал тебя, — сказал Макс, отвернувшись к броневику. — Потом перестал, и я подумал: молчит, значит… значит, ты в порядке, Ден.
Я кивнул Максу, потому что в горле стоял ком, а командиру с комом в горле лучше кивать, чем говорить.
Лиза подошла, присела рядом на корточки и взяла меня за запястье. Подержала, послушала что-то свое, и только тогда сильно сжала мне руку.
— С возвращением, — сказала Лиза. — Знаешь, что с тобой было? Два часа комы, нитевидный пульс, зрачки, как у трупа… и никаких повреждений. Ты был официально самый здоровый лежачий больной острова.