Шрифт:
Он направился прочь, говоря:
— Я позабочусь о ней. Только мне не хотелось бы, чтобы она воспринимала меня как своего пленителя.
— Ладно, я это сделаю, — вызвался Вечный. — Не впервой.
И вот тогда я обратился ко всем приказным тоном:
— Слушайте все. — Я подождал, пока стихнут разговоры. — Ни для Маши, ни для тех, кого вы увидите позже, Жатвы не было. Они ничего не знают ни про бездушных, ни про волны, и даже о прокачке им ничего не известно. И тем более — кто кого любил и кто в кого стрелял. Никаких «а ты тогда», никаких «а помнишь». Помнить тут разрешается молча. Знакомимся заново с нуля. Это приказ.
Собравшиеся вразнобой ответили «принято», Сергеич — на полсекунды позже остальных и тише всех. Следующие две девушки хотя бы знали друг друга, к тому же тут была их подруга Вика, которая может успокоить и все объяснить. Ну и Болотов, впавший в прострацию.
Яна вышла из воздуха, доигрывая кадр: подбородок поднят, рука на бедре, глаза в объектив… Землячка из Самары, высокая, стройная, короткая светлая стрижка, как у Маши. Она моргнула и уперлась взглядом в Вику. Брови взлетели на лоб.
— Вик?.. — Яна опустила руку с бедра. — Ты?! Это что за косплей?
— Рабочая форма, — отшутилась Вика. — Съемка отменяется. Заказчик передумал — вон стоит.
— Неустойку заплачу, — пообещал я.
Яна завертела головой.
— Что это за место? Как мы сюда попали? Семен Семенович, ты с ними заодно?! Это розыгрыш такой? Но заче…
Слова застряли у нее в горле, когда из воздуха вышла Настя — и сжалась раньше, чем успела что-нибудь увидеть. Длинные черные волосы, вздернутый нос. Она попятилась, наткнулась лопатками на стену модуля и осталась стоять, обхватив себя руками.
— Яна… Семен Семенович… Вика?! Что происходит?
Маша не поверила — решила, что это отец-олигарх так учит ее жизни. А как поведут себя эти? Яна вон в ступоре, икает. Настя тоже на грани.
Между ними вклинилась Вика в своем боевом черном доспехе, поманила Болотова.
— Короче, девки, дело дрянь, но могло быть и хуже. И вы, Семен Сенеыч, слушайте…
Она тихо, не для чужих ушей, заговорила. Яна так и стояла, замерев, и икала. Настя сразу поверила, села на корточки, закрыла лицо руками и заскулила.
И тогда, раздвинув всех, по песку прошел Крош.
Кот размером с овчарку сел напротив Насти, обернул лапы хвостом и включил «Целительное мурлыканье» — видимо, крыша девушки была близка к тому, чтобы отправиться в полет. Через минуту Настя свернулась калачиком на песке и затихла.
Яна слушала Вику, кивала невпопад и держалась. Я думал о том, что можно было бы обойтись полуправдой, в которую проще и приятнее верить, — ведь завтра мы можем погибнуть. А вдруг нет? Вдруг мы продолжим жить? Тогда всплывут нестыковки, девушки поймут, что обмануты, и доверию конец навсегда.
Как Маша и Настя, своему спасению Яна не обрадовалась.
— А Самара?.. У меня мама в Самаре.
— Разберемся, — сказал я.
Интересно, как отреагирует моя бывшая? Итак, готовьтесь к визгам-пискам: выход Карины!
В желтом сарафане, с ярко-розовой косметичкой под мышкой и чемоданной ручкой в кулаке замерла Карина Геннадиевна Рокотова — в той самой позе, в какой вскакивала из-за столика в лобби, — и договорила фразу, начатую месяц и одну Жатву назад:
— … какое еще коль… — Она осеклась.
Вокруг нее вместо лобби «Эвелин» светилось футуристическое сооружение базы. Вместо курортной публики стояли мрачные люди в силовой броне, а вместо декоративной пальмы сидел кот размером с овчарку и смотрел на нее с интересом, в котором можно было заподозрить гастрономический.
— Мамочки… — пробормотала она, затравленно озираясь. — Что… где я?
— В будущем. Ты умерла, но я вытащил тебя немного раньше, потому ни свою смерть, ни кошмар, который начался той же ночью, ты не помнишь.
Она открыла рот, закрыла. Осмотрела людей в броне, базу, увидела Кему… И я понял, как недооценивал бывшую: в обморок она не упала. Истерить тоже не стала, сразу сообразив, что это не поможет. Она сделала то, что делала всегда, — нашла в кадре мужчину и предъявила ему счет:
— Ден?.. — Голос у нее сел до шепота, и она уставилась на меня, отступив на полшага. — Это ты?.. Что с тобой сделали? Ты… ты качался? Это что… филлеры?
— Здравствуй, Карина, — сказал я, и по голосу она меня наконец опознала: выдохнула, всхлипнула и вцепилась в чемодан, как в перила.