Шрифт:
Все, кто остался на базе, выбежали навстречу.
— Подготовить реанимационную капсулу, — сразу принялся раздавать команды я, — у нас тяжелый…
Наперерез колонне выбежала молодая заплаканная блондинка — Керстин. Женщина, носящая желанного ребенка, которому в этом мире не было места. Она видела, что жизнь в Дитрихе едва теплится, и ей не терпелось услышать прогнозы. Но выделять никого было нельзя, потому я отстраненно продолжил:
— Информации слишком много. Объявляю всеобщий сбор на площадке возле базы через тридцать минут.
Внимание привлек Коля, прыгающий на месте и машущий мне. И сразу возникла мысль: что нас ждет? Хотелось купить пареньку пару уровней, чтобы предсказания работали четче и были понятнее.
Взгляд скользнул по лысому розовому Даку — совсем недавно он был в том же состоянии, что Дитрих сейчас, и ничего, выкарабкался. И немца вылечат!
Броневик остановился. Растрепанная и румяная Керстин так и стояла у нас на пути.
Я подошел и обнял ее, сказав в макушку:
— Он спас нас, теперь мы поможем ему. Керстин, поверь, лучше тебе этого не видеть.
— Я должна! Я хочу! — запрокинув голову и заглядывая мне в глаза, воскликнула она.
— Нет, — отрезал я и зашагал дальше.
Пацаны Копченовы устремились ко мне.
— Пусть она покажет нам «квак»! — воскликнул Рома, блестя глазами. — Ну пожалуйста!
Коля схватил меня за руку.
— Кто — она? — уточнил я.
— Красивая и добрая, — ответил Коля.
Настя потянула его назад, говоря:
— Коля, не мешай дядя Денису.
Но тот уперся и крикнул:
— Одна красивая, но вредная!
— Это вы про Карину, что ли? — спросил я, сбиваясь с шага.
Парни синхронно кивнули. Экспедиция принялась разгружать добытое, а навстречу мне спустился доктор Рихтер.
— Где больной? Капсула готова.
Я показал ему кольцо.
— Здесь. Идем.
Лиза и Керстин направились за мной, и пришлось развернуть их, говоря:
— Всему свое время.
Мы поднялись в медицинский отсек. Понятно, что в стазисе человек умереть не может, а все равно стремно. Я мысленно потянулся к кольцу и дал команду.
Воздух в шаге от меня сложился, хрустнул — и развернулся в человеческий огарок, скрючившийся на полу. Эля всплеснула руками.
Мы с Рихтером уложили раненого в капсулу, закрыли ее и уставились на лицо, покрытое ожоговым струпом. В прежнем мире, даже если бы Дитриха откачали, он остался бы слепым, перекошенным ужасными рубцами, скованным контрактурами. Здесь у него появился шанс.
В голове прозвучал голос Лизы:
— Ден, я больше не могу ждать и молчать. Скажи, Настю ты вынес из прошлого? Она такая славная девочка… была.
Первым порывом было ответить, как есть, но я был верен обещанию не разглашать информацию, пока все не соберутся.
— Через семнадцать минут будут ответы. Потерпи. Целую.
«Активность» Дитриха застыла на 8%. Если немца удастся стабилизировать, она начнет расти.
— Куда девать контур? — спросил Мигель. — Собирать ловушку или…
— Или, — отрезал я. — Запчасти пригодятся, каждая ценна сама по себе. У нас, считай, есть портальное устройство.
— Но нет вертолета, чтобы ставить маяк, — отрезвил меня Тетыща.
— Но есть корабль тримеров, — возразила Вика.
— Который заработает только через шесть дней, а нас к этому времени перебьют, — напомнил я. — И неизвестно, насколько он будет управляемым. Кто освободился — собираемся на площадке.
Там уже ждали ситниковцы, араб с израильтянами, монахини. Коля и Рома порывались к ярко-желтому пятну джипни посреди пальм — по песку он до базы не доехал, — но родители их не пускали.
Когда от выделенного на сборы времени остались две минуты, я начал издалека:
— Друзья, я вернулся с важнейшей информацией. Во-первых, меня закольцевало во временной петле, и я много раз проживал один день — пятнадцатое ноября. День до Жатвы. Как вы понимаете, многое там трогать было нельзя — неизвестно, как это повлияло бы на сегодняшний день. Но кое на какие шаги я все-таки решился, посчитал, что ничего не изменится, и не прогадал.
Я обвел взглядом лица. Кое-кто уже догадался, что сейчас произойдет. У Сергеича глаза были на мокром месте, Лиза дрожала от предвкушения, Вика грызла ноготь, Рамиз топтался на месте — будто ламбаду танцевал.