Шрифт:
— Ненадолго.
— Я не позволю этой штуке свести меня с ума. Если она начнет требовать большего, чем девианты… начнет требовать жизни смертных…
Годы я ошибочно боялась, что из-за того, что я эон, однажды мне захочется убивать невинных. А теперь внутри меня действительно есть нечто, способное толкнуть меня к такой бессмысленной жестокости. Такими темпами скоро я, возможно, вообще перестану различать девианта и человека. Я вспоминаю лицо Софии возле Шайло. Она… боялась меня.
— Должен быть способ вытащить эту штуку раньше.
Но если Дикон его знает, делиться не собирается. Он поднимает мой кинжал с пола и идет мыть руки, заодно смывая свою кровь с лезвия.
— Зачем ты вообще пришел сюда с ним, если так его ненавидишь?
Он возвращает мне чистое оружие.
— Я не приходил сюда с ним. У нас с Каспаром обоих есть дела в этом городе…
— Например, заседания совета «Виндзора».
— Именно.
Под его спокойными чертами вспыхивает тихая ярость.
— То, что я не сдираю с его лица кожу каждый раз, когда мы оказываемся на одном обеде, не значит, что мне этого не хочется.
— Ты ненавидишь его настолько, чтобы помогать мне?
— Я уже говорил: апокалипсис плохо скажется на бизнесе. Я не мог позволить ему понять, кто ты. И чем мы занимались.
Я бы многое отдала, чтобы узнать, чем Каспар держит Дикона на коротком поводке. Я прислоняюсь к приглушенно-зеленым обоям, в голове слишком много мыслей, чтобы разобраться хотя бы в одной.
— Каспар Харлок — Верховный Тан.
— Ага.
— Это из-за него со мной все это происходит.
— Похоже на то.
От осознания всего этого кружится голова, и я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. Я даже не трачу силы на вопрос, как Верховный Тан мог стоять напротив меня на званых ужинах, гала-вечере «Виндзора» и благотворительных розыгрышах, а я ни разу ничего не почувствовала. С Дрисколлом было то же самое — обоих защищало одно и то же заклинание.
Я всегда знала, что в Полугороде процветает коррупция, но это — Каспар Харлок, Верховный Тан Выводка — уже почти смешно. И он пытается ухаживать за моей матерью. Если бы только знал, что собирается убить ее проблемного ребенка. Финн, должно быть, и есть тот самый его «трудный сын», о котором рассказывала мама. Мне хочется расхохотаться — если бы она только знала.
— Я должна рассказать Фионе. Старейшинам. Мы знаем, кто король девиантов. Так мы его остановим.
Дикон смотрит на меня с жалостью. Словно я все еще не поняла, что Санта-Клауса не существует.
— Думаешь, они не знают? Каспар был Верховным Таном столетиями.
Меня охватывает ужас. Старейшины? Нет. Не может быть.
— Ты ошибаешься.
— Их задача не в том, чтобы искоренить все зло, Вивьен. Их задача — поддерживать хрупкое равновесие. Уберут его — появится новый Тан, как новая голова у гидры. Я говорил тебе это еще в Поместье. Если пойдешь к ним, ты лишь рискуешь тем, что они увидят эту штуку у тебя на спине. Тогда они убьют тебя и заберут силу себе.
Я встречаюсь с ним взглядом, все еще не в силах прийти в себя.
— Ты знаешь о…
— О том, как Старейшины истребили эонов? Я был там, когда это произошло.
Господи, какой же он, блядь, старый.
— Тебе ведь этого хочется, да? Чтобы они прикончили меня. Не станет меня — исчезнет и угроза апокалипсиса для твоего бизнеса.
— Верно, — задумчиво отвечает Дикон. — Но тогда Старейшины получат силу, способную расколоть мир, а это мне тоже не слишком нравится.
— Ты не хочешь, чтобы меня нашел Верховный Тан. Не хочешь, чтобы меня нашли Старейшины…
Я свирепо смотрю на него.
— Чего ты вообще хочешь?
— Чего я хочу, Вивьен…
Выражение его лица не меняется, пока он изучает меня.
— Не твое дело.
Я закатываю глаза.
Зачем вообще спросила? Вместо этого перехожу к другому вопросу, который не дает мне покоя последние десять минут.
— Зачем Каспару вообще нужен статус в обществе Астеры? Какая ему разница, будет моя мама его девушкой или мэром? Он ведь собирается устроить ад на Земле.
— Демоны не хотят уничтожать ваш мир…
Его брови приподнимаются, словно я упускаю что-то совершенно очевидное.
— Как думаешь, зачем первый Верховный Тан вообще открыл Разлом? Не только ради разрушения или свободы, а ради возможности увидеть солнечный свет и почувствовать запах моря. Бродить по джунглям или подниматься в горы. А еще больше — наслаждаться всеми удовольствиями, которые создает человечество и на которые девианты просто… неспособны. Черно-белые фильмы, выпечка, ЛСД, сады с розами и тимьяном. Симфонии. Борьба в грязи. Картины маслом, гоночные автомобили, соборы… Чтобы создавать искусство, нужна душа.