Шрифт:
— Нет, — соглашается бородач, отпивая пиво.
Пена остается на его усах.
— Не слышал. Но тебе пора делать ноги, парень. Ты живешь в долг.
Рид болезненно вздыхает. Этот звук я знаю так же хорошо, как биение собственного сердца.
— Ты знаешь, что я ищу. Я никуда не могу уехать, пока не найду это.
— А что насчет девушки-эона?
На этот раз Рид не вздыхает. Не хмурится и не морщится. Он лишь смотрит на собутыльника со скучающим безразличием и бормочет:
— А что насчет нее?
Моя голова с тяжелым стуком падает на клавиатуру на столе в «Виндзоре», вырывая меня из сна.
— Ай.
— Ты в порядке? — доносится голос Фионы из кабинета.
Я отчаянно пытаюсь удержать хотя бы обрывки сна, но образ Рида в том баре, его полное безразличие, когда речь зашла обо мне, воспоминания о нашем прошлом, о его ненависти к девиантам, к самому себе… все ускользает сквозь пальцы, словно туман.
— Вив?
— Да, все нормально! — кричу я Фионе в ответ.
Это не совсем правда. Я не спала уже несколько дней. Каждый свободный час я прочесываю коридоры, подвалы и туалетные кабинки Харкера в поисках Рида, который, судя по всему, находится где-то в кампусе, но пока безрезультатно. И все это время часы отсчитывают время до момента, когда заклинание, вырезанное у меня на спине, окончательно сведет меня с ума, если раньше до меня не доберется кровожадный сын Верховного Тана и не использует для уничтожения мира. Последние несколько недель выдались не самыми расслабляющими.
— Ты там скоро закончишь?
Я свирепо смотрю на экран, где до того, как заснуть, возилась с рассадкой гостей на гала-вечере.
— Как думаешь, мэра можно посадить рядом с председателем больницы Астеры, если между ними в качестве буфера будет мама Пенни?
— Ни за что, — отвечает Фиона, выходя из кабинета.
На ней кашемировая водолазка, клетчатые брюки Hermes, туфли на невысоком каблуке и ее неизменные огромные очки. Светло-рыжие волосы завиты только на концах.
— Нам понадобится еще как минимум три буфера, чтобы не допустить повторения истории с яхтой.
— Черт, Фиона. Отлично выглядишь.
— Спасибо, — отвечает она, разглаживая складки на брюках. — Жаль, что вы с Пенни не сможете прийти.
Пенни по-прежнему не появляется в городе и держится подальше от семьи ради их же безопасности, прикрываясь своей поездкой по Европе с Клодом. Питер даже начал фотошопить ее фотографии под Эйфелевой башней и у каналов Венеции, чтобы родители не беспокоились.
Но хотя благотворительный обед в доме родителей Пенни, посвященный сбору средств для гала-вечера «Виндзора», да еще и в компании моей семьи, стал бы моим персональным Подземным миром, от одной мысли, что я разочарую маму, желудок выворачивается наизнанку. А разочаровать ее потому, что я все еще слишком зла после нашей ссоры, чтобы появиться там, где она ожидает меня увидеть?
Мой взгляд останавливается на кабинете Фионы в конце коридора, где мы с мамой ругались несколько месяцев назад. Это кажется таким манипулятивным. В тот вечер она впервые за бог знает сколько времени пыталась быть со мной честной.
— Может, я схожу всего на час? Покажусь маме. Если мы незаметно уедем и переберемся через холм на твоей машине, я вернусь в Харкер еще до ужина.
Мне не только стыдно пропускать обед, но, возможно, он поможет отвлечься от ожидания проявки пленки из фотоаппарата. Фотографии будут готовы только через неделю, а мои попытки не думать о том, что окажется на пленке, столь же успешны, как поиски Рида в кампусе. То есть… абсолютно безуспешны.
Фиона кривится, обдумывая предложение. Чувство вины усиливается, когда я вспоминаю: она уверена, что с того дня после событий в доках я ни разу не покидала ни территорию Харкера, ни «Виндзор».
— Ты правда думаешь, что Выводок сможет найти меня в доме родителей Пенни? Они понятия не имеют, что я вообще связана с Пайнами. Наша квартира и все счета всегда были оформлены на нее.
Никогда еще я не была так благодарна за свою отвратительную кредитную историю.
Фиона задумчиво кривит губы.
Я делаю размеренный вдох. Пора пускать в ход тяжелую артиллерию.
— Я пытаюсь наладить отношения с мамой.
Вот. Максимум уязвимости, на который я способна. Мысленно хлопаю себя по плечу.
— Ладно, — говорит Фиона. — Возвращайся в кампус и переоденься, чтобы у твоей матери не случился сердечный приступ.
Я опускаю взгляд на уютный черный лонгслив и такие же штаны для йоги. Обычно по воскресеньям я не работаю в «Виндзоре», поскольку музей закрыт, но до гала-вечера осталось два месяца, а значит, Фиона перешла в режим робота, к тому же запертый музей не менее безопасен, чем территория Харкера. А поскольку я до сих пор отрабатываю прошлогодний пропуск выставки, то теперь появляюсь здесь практически по первому зову.