Шрифт:
— Вивьен? — голос Дикона срывается.
Я поднимаю голову. Он смотрит на меня сверху вниз, и на его безупречно высеченном лице застыло такое же потрясение, какое сотрясает меня до самых костей.
Но долго на него я не смотрю.
Пока сердце грохочет в груди, я вижу только Каспара.
Эту красивую улыбку, напротив которой я столько раз сидела за обеденным столом Пайнов. Эти впалые щеки, которые, я должна была догадаться, просто кричали о тысячелетиях прожитой жизни. Свирепость, вспыхивающую в его глазах.
Во рту пересыхает. Пальцы дрожат.
Каспар Харлок, миллиардер и генеральный директор. Ухажер моей матери. Дядя Дикона и Рида.
Все это время. Прямо у меня под носом. Тяжесть осознания едва не раздавливает меня.
Каспар Харлок… Верховный Тан Выводка.
Глава 16
Весь воздух разом покидает мои легкие. Я изо всех сил стараюсь не выдать молчанием — своим ужасом, — что знаю, кто он такой. Сирабракс воет вдоль позвоночника, требуя убийства.
— Нора Аббот, — представляется сестра, пожимая Дикону руку.
Я бросаю взгляд на Дикона. Почему он здесь с дядей, которого, по его словам, ненавидит? Неужели он все это время работал на Верховного Тана? Но если так, разве он не сдал бы меня? Не рассказал бы Каспару, кто я? А судя по полнейшему безразличию Каспара ко мне, Верховный Тан понятия не имеет, что эон, которого он разыскивает, стоит прямо перед ним. Едва заметный ужас, проступающий в глазах Дикона за маской спокойствия, говорит мне, что он потрясен, увидев меня на расстоянии вытянутой руки от своего дяди, не меньше, чем я сама.
Мама щиплет меня за бок, но я почти ничего не чувствую.
— Вив, — подталкивает она. — Не груби.
— Привет.
Я протягиваю Дикону руку. Ладони у нас обоих вспотели.
— Приятно познакомиться.
— Ты почти такой же красавчик, как твой дядя, — воркует мама.
На его губах появляется та самая полуулыбка, а обаяние возвращается, словно это его второй родной язык.
— А вы почти так же хорошо умеете лгать.
Мама, Каспар и Стэн смеются. Я безуспешно пытаюсь дышать.
— Простите мою дочь. Первое впечатление никогда не было ее сильной стороной.
— Как и второе, — добавляет сестра, пытаясь разрядить обстановку.
Но мне сейчас даже не до стыда. Какое бы заклинание Дрисколл ни использовал, чтобы скрыться от моих чувств эона, должно быть, он наложил его и на Каспара. Именно об этом Питер говорил мне в прошлом году: «Могущественная обращенная ведьма способна скрыть и себя, и других». Верховный Тан годами крутился возле моей матери, а я даже не подозревала. Меня сейчас стошнит. Я заблюю канапе самого Верховного Тана Выводка.
— Вив, почему бы тебе не рассказать Каспару и его племяннику о том, чем вы с Фионой занимаетесь в рамках подготовки к гала-вечеру?
Мама поворачивается к Каспару и Дикону.
— Вив работает помощницей Фионы Хайд.
— Я…
Во рту словно вата. Дикон сверлит меня взглядом. Убирайся отсюда, говорят его глаза.
— Я…
— Она гораздо умнее, чем сейчас кажется, — шутит мама, сжимая мои плечи. — Обещаю.
Каспар улыбается мне улыбкой политика. Улыбкой змеи.
Спину пронзает такая боль, что я едва не падаю прямо перед ними. Желудок скручивает — у меня не было приступов с той ночи возле Шайло, когда я думала, что Питера вот-вот обратят…
Новая волна яростной боли прожигает меня, и зрение искажается, пока сердце Каспара не превращается в манящую мишень. Я могла бы всадить клинки так быстро…
— Я сейчас вернусь, — выдавливаю я и бросаюсь прочь от компании.
Мне нужно выбраться отсюда. В нос бьет смесь морепродуктов и терпкого вина, пока я расталкиваю толпу. Позвоночник сводит и трясет.
Убей, приказывает оно. Убей.
Не сейчас, не сейчас…
В попытке добраться до туалета, или хоть куда-нибудь я не замечаю стойку, где нарезают мясо, и едва не врезаюсь в нее, отправив целый кусок ростбифа в полет. Широкая ладонь в последний момент хватает меня за внутреннюю сторону руки и рывком возвращает на ноги.
— Полегче, тигрица.
— Дикон, — хриплю я.
Перед глазами уже плывет красная дымка. Кинжалы обжигают бедро и талию. Спину разрывает от боли.
Он один раз внимательно осматривает меня; челюсть словно высечена из гранита, ноздри раздуваются, когда он понимает, что происходит. Затем его длинная рука непринужденно ложится мне на плечи, и он ведет меня через вечеринку. Наверное, я серая и вся покрыта потом, потому что, когда одна женщина смотрит на меня в ужасе, Дикон бросает: