Шрифт:
«Вечный покой. Монументы и надгробия» он оставил напоследок. До сих пор ему не везло, но он был суеверен. Слова «Вечный покой» звучали красиво, а из всех английских слов мало какие, на его вкус, звучали красиво. Если это снова не то — конец, можно отправляться домой.
Контора находилась на Перес-роуд, в промышленном районе Кафедрал-Сити. По обе стороны улицы стояли какие-то склады с огромными металлическими дверями. Кое-где прямо на окнах были написаны названия
контор. На том здании, куда он направлялся, под самой крышей висела деревянная вывеска: «Вечный покой». Беглец поправил панаму. Новый блейзер он не надел — слишком жарко. Он хотел есть и с удовольствием выпил бы пива, но на работе он не пил.
Войдя в контору, беглец увидел рабочего в комбинезоне, который говорил по телефону. Его черные волосы были припорошены каменной пылью, с шеи свисали на тесемке защитные очки. По-видимому, здесь сами изготовляли надгробия, а не заказывали готовые, как в остальных конторах.
Когда рабочий повесил трубку, беглец улыбнулся ему и сказал:
— Не могли бы вы мне помочь? Я ищу в точности такое надгробие, как то, что вы сделали для одной женщины, которая умерла в сентябре прошлого года. Это было очень красивое надгробие. Мне нужно такое же.
— Его делали у нас?
— Я в этом не уверен. Думаю, что да, но не знаю, как фамилия покойной. Его заказали в сентябре, тринадцатого числа.
— А кто был заказчик?
— Не знаю, но он показывал мне фотографию надгробия. Оно было очень красивое. Мне нужно такое же для моей тетушки, она умерла в прошлую пятницу.
— В сентябре, говорите? А какое оно было?
— Мраморное или гранитное, и на нем были высечены орхидеи.
— По одной с каждой стороны фамилии, — сказал рабочий. — Одиночное надгробие, сорок на семьдесят, правильно?
— Это вы делали? — воскликнул беглец.
— Конечно, я, — сказал рабочий. — До этого мне еще ни разу не заказывали орхидеи.
— Я очень вас прошу! Я должен своими глазами увидеть это надгробие — чтобы заказать точно такое же для моей тетушки.
— Ну, я всего только камнерез и пескоструйщик, — сказал рабочий. — Вам надо поговорить с Мартой. Сейчас ее нет — ушла в банк сдавать деньги. Вы можете зайти попозже?
— Когда?
— Ну, минут через двадцать.
— А вы не помните, какая фамилия была на том надгробии?
— Нет, не помню. Я их много делал.
Беглецу понадобилось все его самообладание, чтобы спокойно, деловым тоном сказать:
— Видите ли, мне очень нужно сделать заказ сейчас же. Я должен срочно ехать в Лос-Анджелес. Если бы вы просмотрели ваши записи за сентябрь, то, можеть, нашли бы ее фамилию? Тогда я смог бы связаться с заказчиком и выяснить, где это надгробие установлено, чтобы на него взглянуть.
Рабочий усмехнулся и покачал головой.
— Ну нет, мистер. Марта убьет всякого, кто полезет в ее записи. Кроме того, я не умею обращаться с компьютером.
— Значит, ваши записи хранятся в компьютере?
— Я в этом не разбираюсь. Я могу нарисовать эскиз, перенести его на камень и сделать вам такие красивые орхидеи, что лучше не бывает. Но лазить к Марте в ее записи не могу.
— Понимаю, — сказал беглец. — Можно мне подождать здесь, пока она не вернется?
— Пожалуйста, — ответил рабочий. — А я пойду работать.
Оставшись один, беглец сел и взял со стола какой-то журнал, размышляя о Марте и о том, как с ней себя вести. Что, если она окажется одной из этих зануд-американок и сообщит ему ровно столько, сколько нужно, чтобы заказать надгробие, и ни слова больше? Тогда придется заставить ее отдать бумаги или же попробовать их выкрасть. Только здесь наверняка есть сигнализация.
Снаружи доносился свист пескоструйной установки. Беглец встал, подошел к двери и выглянул на улицу. У входа не было видно ни одной машины. Он собрался с духом и. обойдя стол, открыл дверцу шкафа.
На одной полке лежали проспекты разных надгробий. Он заглянул на другую и увидел что-то вроде накладных. Видимо, они хоть и пользовались компьютером, но накладные тоже хранили. Ему попались несколько заказов, выполненных для тех фирм, где он уже был, — очевидно, надгробия делали только здесь. Он начал просматривать накладные подряд и увидел, что они лежат в хронологическом порядке. Накладных за сентябрь оказалась целая пачка. Он вытащил их все и на всякий случай прихватил еще за август и октябрь.
Когда он запихивал их под рубашку, женский голос произнес:
— Что вы делаете?
Он понял, что это Марта. На вид лет шестидесяти, она была выше его ростом и весила не меньше. В ее голосе звучало такое возмущение, что заводить с ней разговор не имело смысла. Да и что он мог сказать? Он растерянно улыбнулся и медленно двинулся к двери, сделав рукой предостерегающий жест, будто говоря: «Прошу вас, Марта, не подходите». Но вслух ничего не сказал.
— Кто вы такой? — грозно спросила Марта. — И куда вы с этим собрались?