Шрифт:
— Да.
— Я боялся, что ты уйдёшь.
— И поэтому молчал.
— Да.
— А если бы я узнала от кого-то другого?
— Тогда ты имела бы право никогда больше со мной не разговаривать.
Аделина отвернулась к окну.
За стеклом начинался новый день. Город просыпался, люди спешили на работу, машины двигались по улицам.
Для всех остальных это было обычное утро.
Для неё — ещё одна граница между прошлым и настоящим.
— Почему ты сейчас рассказал? — спросила она.
— Потому что Артём вчера использовал это против меня.
— Он знал?
— Нет. Он догадался, что я видел тебя раньше.
— Откуда?
— Нашёл старую фотографию в документах твоего проекта.
— И решил, что ты специально вошёл в мою жизнь.
— Возможно.
— А ты?
— Я вошёл в твою жизнь не случайно.
Аделина медленно повернулась.
— Что это значит?
Виктор смотрел на неё прямо.
— В первый раз я увидел тебя и запомнил. Потом снова встретил, когда ты уже была рядом с Артёмом. А когда ты пришла ко мне с «Rebirth», я понял, что не хочу снова остаться в стороне.
— Ты искал меня?
— Нет.
— Ждал?
— Возможно.
— Это звучит опасно.
— Я знаю.
— Ты знал меня задолго до того, как я узнала тебя.
— Да.
— А я думала, что наша встреча была случайностью.
— Для тебя — возможно.
Эти слова одновременно пугали и трогали её.
Аделина не хотела быть чьим-то заранее выбранным человеком. Не хотела, чтобы её жизнь была частью чужого плана.
— Ты не должен был решать за меня, — сказала она.
— Не буду спорить.
— Я не хочу быть проектом, который ты наблюдал годами.
— Ты не проект.
— Тогда кем я была?
— Человеком, который однажды показал мне, что красота может быть честной.
Аделина замолчала.
Виктор подошёл ближе, но не прикоснулся к ней.
— Я не знал, что однажды мы окажемся вместе. Не планировал это. Не подстраивал наши встречи. Я просто помнил тебя.
— Почему?
— Потому что твои эскизы были единственными, в которых несовершенство не пытались спрятать.
Аделина посмотрела на него.
— Ты говоришь о моих работах или обо мне?
— Сначала о работах.
— А потом?
— Потом я понял, что они похожи на тебя.
Она почувствовала, как напряжение в груди сменяется чем-то более сложным.
Обида никуда не исчезла.
Но рядом с ней появилась другая эмоция — понимание.
Виктор действительно скрывал правду.
Но не для того, чтобы получить власть над ней.
Он боялся потерять её.
И это всё равно не оправдывало молчание.
— Мне нужно время, — сказала Аделина.
— Я знаю.
— Я не хочу сейчас обещать, что всё будет хорошо.
— Не обещай.
— И не хочу, чтобы ты пытался убедить меня в своей честности.
— Не буду.
— Просто ответь мне на один вопрос.
— Какой?
— Если бы Артём не пришёл вчера, ты бы рассказал мне?
Виктор долго молчал.
Аделина увидела ответ в его лице ещё до того, как он заговорил.
— Не знаю.
Она кивнула.
— Спасибо за честность.
— Я должен был сказать «да».
— Но сказал правду.
— Это не делает меня лучше.
— Нет. Но даёт мне возможность решить, что делать дальше.
Виктор протянул руку.
Не требуя, чтобы она взяла её.
Просто оставляя выбор.
Аделина посмотрела на его ладонь.
Потом вложила в неё свои пальцы.
— Я всё ещё злюсь.
— Имеешь право.
— Мне больно.
— Знаю.
— Но я не хочу, чтобы ты уходил.
Виктор сжал её руку.
— Не уйду.
— Даже если мне понадобится время?
— Особенно если понадобится время.
Аделина подняла взгляд.
— Ты всегда знал, что я не похожа на остальных?
— Нет.
— Что же ты знал?
— Что ты сильнее, чем думаешь. И что однажды перестанешь позволять другим выбирать за тебя.
— И ты всё равно выбрал момент, когда скрыть от меня правду?
— Я ошибся.
— Да.
— Но теперь больше не буду.
Аделина посмотрела на старые документы.
В прошлом Виктор действительно присутствовал рядом с её жизнью, когда она ещё не знала о его существовании.