Шрифт:
Прикрываю глаза — снова её образ. Волосы, затянутые в высокий хвост, собранная, как солдат на задании. Эти её голубые глазища, которые смотрят с надменностью и желанием спросить «по закону». И ведь нихуя не боится! Мелочь, которая в прыжке до косяка не достанет, а всё туда же!
— Сука дерзкая, — вылетает у меня. — Законница херова.… А ебашит как.… Ух, бляха! Это её фаталити…
И ещё одно есть — бескомпромиссное желание раскопать всю нашу подноготную. Поймёт ли Якут степень риска — хуй знает, но расчехлиться хочется. Язык-то развязан.
— Эта стерва… — начинаю я и опрокидываю очередной бокал. — Про «Тень» вынюхивает! Прикинь!
Якут замолкает. Хлопает на меня округлившимися глазами, мол, «повтори».
— Угу! — тяну я сигарету. — Видать, не терпится звезду на погоны да ранг сменить! Святая инквизиция, бля!
— Наше дело засекречено. Хер, кто туда нос сунет!
— А она вот суёт, и неплохо так! Принципиальная легавая!
— Так надо это… внушить.
— Идеальный план, брат! — тыкаю в него пальцами с зажатой сигаретой. — Вот только хуй она моему внушению подаётся…
И у того глаза становятся ещё больше. Реально, сейчас из орбит выкатятся. Если бы не вся эта ситуация, я б его сфоткал. На память!
— Как это? — непонимающе переспрашивает он.
— А вот так! — развожу руками. — Три раза пробовал, сука, и всё мимо кассы.
— Может, ты это… сломался?
— Я сперва так же подумал, но нет… — мотаю башкой, чувствуя, как снова начинаю распаляться. В груди раздувается цунами, приправленное алкоголем. — На всех действует! А она… заноза в погонах, бронированная!
— Или бракованная!
Всё возможно! Не удивлюсь, если так!
На минуту в задымлённой випке тишина. Слышно даже, как у Якута мысли скачут в башке. Он отрывается от дивана и подаётся ближе:
— Надо Альфе рассказать…
— Не-а, — мотаю головой. — Сами разберёмся!
Альфе скажи, потом год выслушивай хуйню, а ещё не понятно, что он с копшей сделает, если ей реально внушить не получится.
И тут в мозгу, прямо посередине вискарного тумана, вспыхивает лампочка. Яркая такая, сука, назойливая. Идея! Глупая, дибильная, из разряда «завтра я об этом пожалею», но сейчас она кажется единственным спасением.
«Стоит попробовать!»— бьёт молоточкам в висках.
— А ты мне в этом поможешь!
— Я?
— Угу! — киваю, снова затягиваясь. Глубоко, до фильтра, который обжигает пальцы. — К ней поедем. И ты ей внушишь!
Якут на мгновение зависает. Один глаз прищурен, видать прикидывает. В прокуренной тишине випки кажется, что реально слышно, как у него в черепе с натужным скрипом ворочаются ржавые шестерни. Он взвешивает все «за» и «против», а потом резко, по-военному, рубит:
— Погнали!
Идея, конечно, заведомо не фонтан. Даже представлять не хочу, как на наш ночной десант отреагирует Зайка. В лучшем случае — пошлёт по матери, в худшем — не успею я и слова вымолвить, как она ствол выхватит и начнёт дырявить мою шкуру прямо через дверь. Но решимости у нас на двоих — хоть ГЭС запитывай. Пора сворачивать этот цирк с поисками правды, пока она реально что-нибудь серьёзное не всковырнула.
До её дома летим на моей ласточке. Я и трезвым-то машину не жалею, а на пьяную лавочку и подавно. К подъезду причаливаю эффектно: скрежет металла, глухой удар об ограждение. Похоже, замял морду и фару пустил паутиной. Да и хрен с ней, железякой!
Желание увидеть эту копшу в погонах перекрывает всё: и разбитый передок, и тухлое послевкусие от борделя, и тот душевный могильник, что я копил весь день. Адреналин наконец-то даёт прикурить. По венам разливается блаженная, горячая волна, а на роже сама собой расплывается пьяная, хищная улыбка.
Вываливаюсь из тачки не сразу — сначала из приоткрытой двери вылетает густое облако перегара и табачного дыма, а следом — уже я. У Якута ноги живут отдельной жизнью, но старая военная закалка берёт своё: он цепляется за дверную ручку, опасно кренится, как Пизанская башня, но в последний момент ловит равновесие.