Шрифт:
«Пап… он вас двоих чует».
Я сглотнул. Во рту пересохло, хотя страха не было. Организм решил напомнить, что я живой, как раз перед неизвестным порталом, который отбраковал всю команду и оставил только меня с братом. Большое спасибо, очень ценная информация.
— Нет, — отрезала Алиса, превратив слово в приказ.
Я посмотрел на неё.
— Алиса… — выдохнул я.
— Нет, — повторила она с той же твёрдостью. — Ты видел, что он сделал с нашими плетениями. Ты не знаешь, куда это ведёт. Ты не знаешь, сможешь ли вернуться.
— Знаю, что это связано с ключниками, — твёрдо произнёс я.
— Андрей! — тихо окликнула она меня, и в её голосе было больше силы, чем в половине дворцовых приказов.
Я выдохнул.
— Хорошо, — выдохнул я. — Я не знаю, смогу ли вернуться. Но это связано с записками, ключом, дедом и тем, что спрятано во дворце. Если мы сейчас уйдём, вход может закрыться.
— Пусть закрывается, — грустно произнесла она, и я услышал в её голосе усталость. — Может, будем просто жить обычной жизнью?
Она сказала это просто, честно и без героических речей, от которых обычно пахнет дешёвой смертью.
На её месте я бы тоже послал древний портал, ключников, дворец, императора и всех заговорщиков в такую даль, откуда даже Росс вернулся бы с матом. Только я стоял не на её месте.
Я был бароном Росомахиным, последним наследником рода, который слишком много раз пытались использовать вслепую.
А ещё я был идиотом, который не умел проходить мимо двери, если за ней могла лежать правда.
— Я вернусь, — пообещал я, и впервые я не был уверен, что сдержу слово.
— Все так говорят, — возразила Алиса.
— Я не все, и ты единственная, кто это знает, — тихонько возразил я.
— Вот именно, — тихо выдохнула она, и каждое слово падало тяжело, как камень в воду. — Поэтому я и не хочу тебя отпускать.
Я попытался найти ответ. Умный, тёплый и надёжный. Такой, после которого женщина поверит, кивнёт и отпустит без лишней боли.
Опыт гладиатора, барона, охотника и почти профессионального специалиста по влезанию в неприятности оказался бесполезен. На арене всё было проще. Если не знаешь, что сказать, бей первым. Здесь у метода имелись серьёзные ограничения.
Я наклонился и поцеловал её в лоб.
Алиса не отстранилась и только крепче сжала мою руку.
Золотой свет прошёл между нашими пальцами.
Кожу не обожгло. Боли тоже не было. Между нами будто вставили тонкую холодную пластину. Пальцы Алисы соскользнули с моих, хотя она попыталась удержать их до последнего.
Её глаза расширились.
— Андрей… — выдохнула Алиса.
— Вернусь, — повторил я это слово, и оно вышло коротким и сухим. Лучше я всё равно не умел.
Бродислав встал рядом.
— Брат, если чувствуешь, что это ловушка, оставайся, — хмыкнул Бродислав.
— Ты сейчас серьёзно? — недоверчиво переспросил я.
— Попытался, — признался Бродислав.
— Больше не пытайся. Не твоё, — отрезал я.
Справедливо, хоть и обидно.
Бродислав посмотрел на портал. Золотой свет отражался в его зрачках, и на миг в этих зрачках мелькнули узкие вертикальные щели. Тело осталось человеческим, но зверь внутри брата поднял голову.
— Если дверь зовёт нас обоих, значит, там есть причина, — предположил Бродислав.
— Или там знают, что меня проще сломать, если рядом будет кто-то дорогой, — мрачно предположил я.
— Тогда им не повезло, — усмехнулся брат, и в этой усмешке было что-то волчье. — Я дорогой, но я кусаюсь.
— Ну хоть кто-то сохраняет нормальное настроение перед самоубийством, — нервно фыркнул Лёха.
— Лёха, — укоризненно окликнула его Инга.
— Молчу, — пробормотал Лёха.
Илья подошёл ближе, но границу не пересёк. Он смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую деталь. Плохой взгляд. Такие бывают у людей, которые уже прикидывают, что скажут остальным, если ты не вернёшься.
— Если сможете, оставьте след, — попросил Илья.
— Постараюсь, — отозвался я.
— Андрей, — окликнул меня Илья.
— Что? — переспросил я.
— Не геройствуй, — предостерёг Илья.
Я усмехнулся.
— Ты мне сейчас предлагаешь перестать быть собой? — усмехнулся я.
— На пару часов хотя бы, — отозвался Илья.
— Обсудим, когда вернусь, — бросил я.
Ольга подняла руку.
— Если что, я потом скажу, что была против, — предупредила Ольга.
— Ты всегда против, — хмыкнул Лёха.