Шрифт:
Портал сделал с ним то же самое.
Бродислав поднялся на четвереньки и встряхнул головой. В этом движении осталось слишком мало дворянина и слишком много зверя, которому открыли клетку.
Его глаза нашли меня.
— Где мы? — рыкнул он, и в этом рыке не было страха, только требование.
— Хотел бы я знать, — бросил я.
— Магии в мире почти нет, — хрипло произнёс Бродислав.
— Уже заметил, — отозвался я.
Он сплюнул грязь, замер и принюхался. Не как человек, которому просто воняет дымом. Как хищник, отделяющий страх от пота, кровь от глины, врага от добычи.
— Здесь пахнет бойней, — принюхавшись, рыкнул Бродислав.
— Наблюдательный, — хмыкнул я.
— Нет, брат. Именно бойней, — отрезал брат.
Я не успел ответить.
Из дыма вылетел всадник.
Конь был огромный, тёмный, с белой пеной на губах. В седле сидел мужчина в кирасе и шлеме с грязным плюмажем. В руке — сабля, на лице выражение человека, которому лежащие в грязи люди мешают проезду не больше кочек.
Я перекатился в сторону.
Тело сработало раньше мысли. Хороший признак. Чужая биография была мерзкой штукой, но вместе с ней пришли полезные рефлексы.
Сабля прошла рядом с лицом. Конское копыто ударило в грязь там, где секунду назад была моя грудь. Я вскочил, схватил ремень у седла и дёрнул вниз.
На арене я валил зверей тяжелее. Здесь тело тоже знало, как ломать чужой разбег.
Всадник вылетел из седла и рухнул на спину. Воздух вышибло из него с мокрым хрипом. Конь пронёсся дальше, едва не затоптав Бродислава.
Брат не отпрыгнул.
Он встретил животное боком, ударил плечом в грудь коня и вцепился рукой в сбрую. Нормальный человек улетел бы вместе с парой костей и последними сожалениями. Бродислав только проскользил сапогами по грязи и развернул коня в сторону. Животное захрипело, взвилось, но брат уже отпустил его и пригнулся под случайную пулю.
— Осторожнее! — крикнул я, уже понимая, что бесполезно.
— Сам осторожнее! — рявкнул Бродислав.
Всадник подо мной попытался подняться. Я ударил его кулаком в челюсть. Коротко, без замаха. Он обмяк.
Я не добил его, потому что привычка сработала быстрее расчёта. Я не любил убивать тех, кто уже потерял оружие. Этот мир, судя по запаху вокруг, мягкость оценивать не собирался, но я пока не был готов менять себя по первому требованию чужой грязи.
Бродислав посмотрел на лежащего.
— Почему живой? — рыкнул Бродислав.
— Некогда, — бросил я.
— Врёшь, — процедил Бродислав.
— Потом обсудим, — отрезал я.
Он оскалился.
Вот тогда я окончательно понял, что с братом случилось больше, чем простая смена одежды. Лицо осталось узнаваемым, но с него сорвали привычную дворянскую сдержанность. Обычно Бродислав носил её как хороший плащ, удобный и крепкий. Сейчас плащ валялся где-то в грязи.
Под ним остался зверь.
Из дыма выскочили трое пехотинцев.
Мундиры у них были другого цвета, а штыки смотрели прямо на нас. Один кричал на языке, которого я не знал. Смысл угадывался без слов: убей, пока эти двое не поднялись.
Первый ткнул штыком мне в живот.
Я ушёл в сторону, поймал ствол ладонью и потянул на себя. Солдат потерял равновесие. Когти вошли ему в висок, и я вырвал оружие.
Длинная штука. Тяжёлая, медленная и неудобная. В ближнем бою годится, если у тебя совсем ничего нет, и ты давно разочаровался в жизни.
Второй выстрелил почти в упор.
Пуля ударила под рёбра. Тело качнулось, дыхание сбилось, горячая боль прошла через бок и сразу начала глохнуть. Я прижал ладонь к ране. Кровь была настоящей, отверстие в ткани тоже. Только плоть уже стягивалась вокруг свинца и выталкивала его наружу.
Я посмотрел на окровавленную ладонь.
— А вот это знакомо, — пробормотал я.
Солдат побледнел.
Ну да. Когда ты стреляешь человеку в бок, а он вместо смерти рассматривает дырку с интересом, рабочий день резко портится.
В предплечьях вспыхнула грязная, телесная, до тошноты понятная боль. Кости в кистях разошлись, мышцы сами напряглись, и между костяшками правой руки прорезались три лезвия. Белые, влажные, с красными прожилками у основания.
Это были костяные когти.
— Да чтоб вас всех, — выругался я.
Солдат передо мной тоже замер, хотя уважительной причины у него не было.
Я ударил.
Когти прошли через ствол его оружия, дерево, металл и руку. Он заорал, падая назад. В последний момент я изменил угол и не вскрыл ему грудь. Мёртвые отвечают плохо. Даже в моём мире, где вариантов обычно больше.