Шрифт:
Значит, для него мы не появились из воздуха.
Для этого мира мы уже были кем-то.
Он схватил меня за плечо и тряхнул так, будто я был провинившимся рекрутом, а не бароном, охотником и человеком, который пять минут назад потерял доступ к магии.
Я уже хотел объяснить ему ошибку. Коротко и физически. Но не успел.
— Логан! Виктор! Какого дьявола вы здесь валяетесь?! В строй, оба! — заорал офицер мне прямо в лицо.
Глава 16
Капитанская рука вцепилась мне в плечо и дёрнула так, будто я был не человеком, а мешком с мукой, который случайно бросили не в тот обоз.
— Логан! Виктор! Какого дьявола вы здесь валяетесь?! В строй, оба! — заорал офицер мне прямо в лицо.
Запах из его рта перебил пороховую гарь: лук, кровь и крепкий алкоголь. Удивительно, как человек с таким дыханием вообще мог командовать, не убивая собственных солдат на месте этим чудовищным выхлопом. Я выпрямился, и тело сделало это раньше меня: ноги сами подхватили вес, плечи развернулись, подбородок опустился ровно настолько, чтобы не поймать случайную пулю.
Внутри я ещё пытался понять, где оказался, что такое Логан и почему Бродислав теперь Виктор, а мои мышцы уже знали, куда нужно бежать. Это раздражало. Я привык считать себя самым умным существом в комнате, и иногда это было правдой, но сейчас комната представляла собой поле боя, а умным существом здесь считался тот, кто успевал пригнуться до выстрела.
— Ружья! — капитан ткнул саблей в сторону разбитого ящика. — Подберите оружие и закройте дыру справа! Если эти сволочи пройдут к пушкам, мы начнём стрелять уже по своим!
Он развернулся, не дожидаясь ответа. Разумная тактика: если подчинённый выглядит мёртвым, проще считать его живым и занятым, чем тратить время на проверку.
Бродислав поднялся рядом. На его лице засохла грязь, под нижней губой темнела кровь — не его, по крайней мере, я надеялся на это.
— Я не Логан, — процедил он.
— Потом обсудим, — бросил я, направляясь к ящику.
— Я Виктором тоже не был, — проворчал Бродислав.
— Тогда у тебя сейчас тяжёлый день, — хмыкнул я.
Бродислав оскалился, но последовал за мной. Ящик лежал на боку, из него высыпались длинные ружья, подсумки и свёрнутые серые плащи. Рядом валялся мёртвый солдат, придавленный колесом: его пальцы всё ещё держали шомпол, кожа на лице была серой, а глаза смотрели в белое небо.
Я потянулся к оружию, и пальцы сомкнулись на прикладе. Дерево оказалось гладким от пота и старого масла, металл холодил ладонь, но в мышцах сразу возникло знакомое напряжение. Я поднял ружьё, проверил замок, осмотрел ствол. Не магия — никаких нитей, источника, остаточного плетения или даже слабого следа внутренней силы. Обычное оружие. Удивительно, сколько устройств для убийств люди успевали придумать без возможности призвать огненный шар.
Бродислав взял второе ружьё. Его руки двигались медленнее моих, но тоже без колебаний: он осмотрел замок, дёрнул курок, проверил штык.
— Ты умеешь с этим обращаться? — процедил он.
— Нет, — буркнул я, сам не понимая, зачем соврал.
Пальцы уже открывали подсумок. Я вытащил бумажный патрон, откусил край, насыпал порох, забил заряд, дослал пулю и вернул шомпол на место. Всё произошло без участия сознания. Я замер, держа ружьё на сгибе руки, и понял, что в памяти не всплыло ни одного лица, ни одного боя, ни одной палатки, казармы или женщины, которая провожала меня на войну. Просто мышцы знали порядок действий, как пальцы знали, где находится рукоять ножа. В этом было что-то хуже обычной амнезии: я не забыл чужую жизнь, а получил её кусок без объяснений.
— Что с тобой? — Бродислав наклонился ко мне.
— Ружьё заряжать умею, — признался я.
— Это я вижу, — хмыкнул Бродислав.
— Не помню, откуда, — добавил я.
Он хмыкнул.
— Прекрасно, — заключил Бродислав. — Значит, я не единственный, кому подарили чужую биографию без инструкции.
Слева ударила пушка. Грохот прошёл через землю и поднялся по голеням, я машинально присел, Бродислав сделал то же самое, хотя взрыв прогремел далеко. Над полем прошла волна дыма, в ней мелькнули люди, лошади и поднятые сабли. Справа раздался барабан — три коротких серии ударов. Линия солдат впереди одновременно присела: первые ряды подняли ружья, вторые встали за ними, готовые сменить стрелков. Я знал, что сейчас будет залп, хотя никто ничего не объяснил.
— Не стой! — рявкнул я Бродиславу. — К линии!
Мы побежали. Грязь липла к сапогам, тянула подошвы вниз и забивалась между пальцами, ремни на груди резали плечи, ружьё било по бедру, подсумок перевешивал влево, а чужая форма натирала шею грубой мокрой тканью. Мимо нас прошёл сержант с лицом, покрытым сажей, и даже не посмотрел на наши окровавленные руки.
— Логан, правее! — рявкнул он. — Виктор, за ним! Держите канаву!
Логан. Имя зацепилось за сознание, но не вызвало ничего: ни раздражения, ни узнавания, ни ощущения чужого владельца. Просто звук. Я свернул к канаве.