Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Да хули я помню?– раздражённо отвечал Чаков (Бязов).
Наташа Ландышева презрительно сморщила нос и требовательно посмотрела на Моржова. Моржов тоже тотчас мимикой изобразил омерзение.
– Эй, угланы, давайте дуйте сквозь тоннель, - закричали друиды подошедшим упырям.– С той стороны поглядите, есть там такая плита бетонная?…
– Чо это, нам через грязь идти?– возмутились упыри, отступая.
– Дёрнули живо, я сказал!– двинул нижней челюстью Бязов (Чаков), а Чаков (Бязов) добавил: - На мост хотите? Ну и шуруйте!
– Спокуха, паца!– нашёлся неистовый Чечкин и белкой прыснул вверх по насыпи в обход тоннеля.
– Стой! Поезд!…- заорал Моржов, вырываясь из рук Серёжи и Наташи, словно самолёт, пытающийся сбросить бомбы.
Но Чечкин гигантскими трёхметровыми прыжками, будто в невидимых сапогах-скороходах, уже спускался с насыпи.
– Есть плита!– кричал он.
Друиды, упыри и Моржов с Наташей и Серёжей переждали очередной налёт грохота и землетрясения, а потом полезли на насыпь. По другую сторону дороги спуск оказался куда короче - насыпь привалилась к склону горы. Друиды вывели всех за кусты, где обнаружилась хорошо утоптанная тропа, скользнувшая в лесной лог. В логу все остановились. Серёжа Васенин закашлялся. Он устал больше всех, потому что нёс рюкзак с сухим пайком.
– Борис Данилович, хотите таблетку пектусина для свободного дыхания?– спросил Серёжа, доставая из кармана пузырёк.
Наташа Ландышева молча протянула Серёже ладошку. Поверх Наташиной ладошки, как листья подорожника, тотчас улеглись ладошки столпившихся вокруг упырей (ладошек было почему-то пять). Наташа брезгливо переложила свою ладонь опять сверху. Серёжа, слегка ошалев, раздал таблетки.
– Чё телепаемся?– нетерпеливо заорал то ли Чабязов, то ли Бячаков. У друидов без опохмелки кончался завод.
Тропинка оказалась узковатой для троих, и Наташа пошла впереди. Она ступала упругим гимнастическим шагом. Где-то по пути она отломила еловую лапку и теперь томно обмахивалась ею как веером. Моржов глядел на Наташу и думал, что лет через пять-семь упырям от Наташи будет полный капут.
– Константин Егорович сказал, что дяденьки, наверное, имеют в виду мост на вологодской дороге, - сбоку и снизу сказал Моржову Серёжа Васенин.– В одна тысяча девятьсот тринадцатом году у нас начали строить новую железную дорогу на Вологду, но строительство забросили, потому что началась Первая мировая война. А потом больше не продолжали.
Сзади, оказывается, подслушивал Чечкин.
– Паца!…- кинулся он к упырям.- Мы на военный мост идём!…
Моржов оглянулся. Упыри сбились в кучу, охваченные непонятным волнением.
– Не отставайте!– крикнул им Моржов.
Тропа стелилась по дну ложбины меж двумя покатыми горами. На склонах стоял ровный и высокий сосновый бор, расчёсанный длиннозубым гребнем солнца. В нестерпимо-ослепительном небе кроны сосен лучились темнотой, как пятна света в глубине омута. Витыми стружками сверху сыпалось чириканье и щебет.
– Константин Егорович сказал, что Колымагины Горы образовались в результате обледенения, - сообщил Серёжа.
– Громче!– требовательно произнесла Наташа, не оглядываясь.
– С севера надвинулся щит ледника… Он… он был как нож бульдозера, толкал перед собой кучи земли. Здесь он остановился, а потом растаял. А кучи земли стали горами.
Моржов подумал, что, пожалуй, завидует Серёже. Серёжа видел гораздо больше, чем он сам. Что видел Моржов? Сосновый бор и девочку, которая со временем превратится в красивую девушку с характером. И всё. А Серёжа видел ещё и великое оледенение, и мировую войну.
Впрочем, война, кажется, приближалась и к полю зрения Моржова: сзади послышались какие-то выстрелы. Моржов остановился. Из-за поворота тропинки вылетели упыри с восторженными физиономиями. На бегу они что-то швыряли в подлесок, и там бабахало. «Петарды!» - понял Моржов. Он растопырил руки, загораживая проход.
– Стоять!– крикнул он, приседая.– Ну-ка все ко мне! Сдать петарды!…
– У нас кончились!– заорали упыри, рассыпаясь по обочине. Они пролетели по кустам мимо Моржова и убежали вперёд.
– Они вам наврали, - хладнокровно сказала Мор-жову Наташа.
«Как Щекандер управляется с этими дьяволами?» - в некой оторопи подумал Моржов.
Моржов, Серёжа и Наташа пошли вперёд и через сто шагов наткнулись на маленького Гонцова, который тихо пятился, не сводя с тропинки заворожённого взгляда. Взгляд его был прикован к огромной, как палка сырокопчёной колбасы, петарде, лежавшей на тропе и дымившей хвостиком.
– Л-ложись… - без голоса сказал Моржов. Петарда взорвалась, разметав песок, хвою, траву и шишки. Облако звона нахлобучилось на всю округу.