Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
Моржов догадался, что Юлька автоматически включила привычный набиватель цены. Правда, сейчас (в отличие от первого захода) Моржов уже знал, чем заплатить проще.
– Тогда я тебя подожду, - сразу сбил цену Моржов.
Юлька быстро сообразила, что прогул и вправду ценится невысоко. Надо торговаться не за это. И вообще, нужны варианты.
– А что мы будем делать?– спросила она.
– Чего пожелаешь. Пойдём в кабак. Или на пляж. Или на набережную пить вино. Или к тебе домой. Или залезем на Спасский собор и будем кидать в прохожих кирпичами.
Юлька размышляла. Её мерцоид набирал плоти и цвета, а Моржов чувствовал, что раскочегаривается синхронно этому процессу. Моржов понял, что Юлька выбирает главное направление, по которому продолжится торг.
– Для кабака я не одета, - сказала Юлька.– На пляж и на набережную мне нельзя - я же учительница. А дома у меня ремонт.
Моржов знал Юлькины житейские обстоятельства, и ему тотчас захотелось встрять и помочь. Денег для Юльки ему было не жалко, а саму Юльку - жалко. В далёкой юности Моржов всегда прикидывал, как девушка станет смотреться его женой. Сейчас же ему всегда было интересно, как он сам может вклиниться женщине в её жизнь. А Юлька была не Милена, которую надо оплатить и потом убедить, что она отдаётся бесплатно. Юлька, принимая услугу, сразу принимала и красноту платежа. «Ремонт-ремонт… - подумал Моржов.– Сколько он может стоить? Если бригаду нанять - тыщ десять». Но ремонт - дело будущего… А сейчас, похоже, оставался только вариант со Спасским собором.
– Значит, никак не выходит пообщаться, да?– уточнил Моржов.
Юлька поняла, что сама себе наступает на подол.
– Н-ну, домой-то можно.– Юлька слегка отработала назад.– Если тебя не смущает извёстка там, обои…
– Чтобы не смущаться, мы зашторим окна и выключим свет.
Юлька с улыбкой закусила губу, внимательно разглядывая Моржова. Моржов видел, как Юлькин мерцоид теплеет стыдливым, пунцовым цветом. Моржов наскочил на Юльку так внезапно, что Юлька не успела выставить преграду в виде требования обязательных приседаний.
Но мерцоид Юльки, блин, молчал и даже начинал меркнуть.
– Борька, это наглость, - сказала Юлька.– Мы не виделись полгода. А ты заваливаешься и сразу тянешь меня чёрт знает куда. Ты хотя бы поинтересовался, как я живу.
– А я знаю. В Ковязине все про всех всегда всё знают. Только власти и милиция ничего никогда не знают. Муж у тебя спился, ты развелась, сын перешёл в третий класс, родители в деревне, живёшь на Индустриальной, двадцать, первый этаж, горячей воды нет, газ баллонами, в школе две ставки плюс классное руководство. Или ты хотела всё это рассказать сама?
– Ты противный, - обиделась Юлька.
– Да ничего я не противный, - отмахнулся Моржов.– Нам с тобой зачем прятаться друг от друга?
– Не забывай, - строго напомнила Юлька о манерах и цене, - что мы никогда не были любовниками.
– И что из этого?– разозлился Моржов. Конечно, говорить так откровенно он не имел права… Хотя, собственно, почему?
– Что-то ты как-то круто подкатываешься… - Юлька поёжилась, словно пристраивала себя в неудобной и жёсткой одежде.– Тебе чего-то надо?
– Всем нам всегда чего-то друг от друга надо, - туманно сказал Моржов.– В девяти случаях из десяти. А в десятом случае - тоже надо, но хитрым образом. И ничего предосудительного в этом нет. Иначе мы друг другу и вовсе были бы не нужны.
– А вот просто так, ради другого человека?…
– Это тоже «надо». Только не взять, а всучить.
– Но ты-то хочешь взять… Ты хочешь переспать со мной?
Моржов понял, что разговор от соблазнения перешёл к выяснению отношений. Действительно, он взял слишком резво и вместо приземления в постели перепрыгнул через кровать.
– Юлька, я очень давно хочу переспать с тобой. Не думаю, что это для тебя открытие.
Моржов глядел на Юльку. Юлька мерцала - в ритм дыханию. То остывала, становясь сама собой, а то румянилась желанием. Похоже, у неё давно уже не было мужчины. С Юлькиной-то любовью к койке это было тяжко. Но огонь раздувать требовалось медленно и осторожно. Хотя где его раздувать, если Юлька сидит в этом кабинете, словно приколоченная? Прямо здесь? Если в Юльке есть хоть искра чувственности по отношению к Моржову (а Моржов был в этом уверен, потому и припёрся), Юлька должна сделать хоть шаг навстречу. Но в кабак она не хочет, на набережную ей нельзя, дома ремонт…
Мерцоид Юльки схлопнулся, как шарик. Юлька приняла решение. Точнее, как обычно, струсила.
– Тебе от меня всегда чего-то надо, - сказала она и тотчас сообразила, что повторяется.– Ты меня используешь. Ты всегда меня использовал.
– Как же так, если ты мне ещё ни разу не отдалась?– на всякий случай справедливо напомнил Моржов.
– Ну и что. Вот так.
Похоже, это был уже вопрос веры.
– Ещё не известно, Юлька, кто кого использует, - сварливо сказал Моржов.– Да, я хотел тебя использовать, но тогда - давно - это ты меня поимела, а не я тебя. Ты самоутверждалась за мой счёт. Ладно, я простил.