И датчики Пула показали, что среда внутри была теплой; нижняя часть флиттера была залита инфракрасным излучением. Температура внутренней части Тайника поддерживалась на уровне приятных тридцати градусов, как в тропический летний день на Земле. Не то, чего ожидал Пул, но ничего такого, с чем корабль не смог бы справиться. Что было еще более странным, так это то, что там был какой-то материал: газы, разреженная атмосфера — какой-то влажный, теплый воздух — воздух, который не мог вырваться из Тайника, несмотря на огромную брешь в корпусе. Еще одна загадка среди многих, подумал Пул.

И глубоко внутри Пул увидел какую-то массу, запертую в этой огромной коробке. Проблеск пейзажа, почти перевернутого, все цвета неправильные…

Пул включил двигатели. Спуск начался.

Корабль легко провалился сквозь дыру в корпусе.

Пул увидел, как вокруг него поднимается пробитая поверхность, слой, очевидно, толщиной с лезвие ножа — толщина мыльного пузыря, насколько он помнил аналогию. Возможно, это было похоже на плавный спуск на лифте с крыши какой-нибудь огромной марсианской аркологии. И проход был плавным, без турбулентности или тряски. Если в воздухе внутри и было какое-то силовое поле, то оно не мешало флиттеру пролетать мимо.

Вскоре, как сообщили им датчики, они погрузились в теплый, влажный газ. А внизу была эта большая масса, теперь отчетливо видимая, шар малиново-черного цвета диаметром около шестисот километров, с неровной поверхностью, изукрашенной игрушечными пейзажами, миниатюрными горными хребтами, долинами. Исследования гравитационного поля показали, что внутри Тайника спрятан какой-то огромный объект. Что ж, вот он.

Из корпуса флиттера торчали датчики, и Грантт, уставившись в свои экраны, поглощал данные по мере их поступления. — Я обнаруживаю соединения в этом воздухе: окись углерода, метан… Смесь, очень богатая углеродом. Следы воды. Давление воздуха тоже приличное. Все это, предположительно, было произведено на Солнце, преобразовано из солнечного водорода и гелия — или даже просто создано непосредственно из энергии излучения, полагаю, как материал корпуса. Конечно, согласно приказу, мы рассылаем поток сообщений всех видов, от оптических вспышек до нейтринных импульсов. Привет, мы друзья! Ответа пока нет…

Пул молча выглянул наружу.

Теперь, когда двигатели были выключены, они медленно-медленно падали в теплый воздух. Вверху Пул мог видеть огромную плоскую крышу, панель бледного света, похожего на рассеянный солнечный свет, с этим стометровым проломом наверху, окном тьмы, сквозь которое мерцали звезды. Когда Пул посмотрел по сторонам, сквозь плотный, туманный воздух, он увидел плывущие рваные облака и падающие искры, похожие на блестящие капли дождя. Без окон, предположительно, сама обшивка корпуса была источником внутреннего освещения для этой среды. И, возможно, из-за жары.

Ему показалось, что за облаками он увидел еще стены, боковые грани этого кубического контейнера, стены в сотнях километров отсюда. Стены за пределами неба.

Грантт покачал головой. — Так много чудес. Материал корпуса, мембрана. Защитное поле над повреждением. Какая бы технология трансмутации вообще ни использовалась для создания всего этого. Технология настолько продвинутая, что выглядит элементарно, просто. Может быть, чудеса случаются всегда.

Пул отвлекся. Мимо его обзорного иллюминатора проплывал ангел.

— Чудеса…?

Это была дождевая капля, как они привыкли их называть. На вид идеальная посеребренная сфера диаметром в несколько метров. Пул понял, что она действительно мало чем отличалась от призрака червоточины, который явился из другой вселенной, чтобы поговорить с ним, но у него была глубокая интуиция, что это было просто совпадение форм: сферические формы были прочными, если вы удерживали давление или пытались его не пропустить внутрь, а посеребренная поверхность помогала с терморегуляцией… В этом существе не было ни ощущения массы, ни неуклюжести, которые он наблюдал у призрака в те краткие моменты контакта. Это было нечто гораздо более продвинутое — или эволюционировавшее.

И теперь дождевая капля начала делать то, чего не делал призрак.

Идеальная сфера больше не была идеальной. Пока Пул смотрел на нее, на ее поверхности появились линии, бегущие от полюса к полюсу, линии долготы, нацарапанные на серебристо-позолоченном глобусе. Эти линии расширились, утолщились — потемнели, и каждая на мгновение вспыхнула вишнево-красным светом. Затем сферическая оболочка раскололась вдоль ярких линий, и ее сегменты отделились. Ангел расправлял крылья, подумал Пул.

Чтобы показать россыпь бриллиантов.

Бриллианты, да: предмет, выставленный напоказ, был сделан из стекловидного материала, который мерцал в бледном свете, исходящем от обшивки корпуса. Как и его сброшенный контейнер, в целом он представлял собой грубую сферу, но открытую, с сетью стоек и плоскостей, усыпанных сверкающими драгоценными камнями. И она медленно вращалась.

По мере того, как флиттер зависал в воздухе, все больше этих объектов присоединялось к первому посетителю, сбрасывая по пути свои серебристые оболочки, пока они не оказались повсюду, словно люстры, свисающие с какого-то невидимого потолка.