При неохотном содействии Никола, оставшейся в жилом куполе, Пул провел проверки систем. Если "Беллона" была секретным военным кораблем, на флиттере Пул не заметил никаких признаков вооружения. На самом деле, казалось, что в стандартные системы флиттера были включены дополнительные функции безопасности.

Он заметил это Грантту. — Знаю, что мы не должны выглядеть враждебно, и, полагаю, не хотим, чтобы эта штука случайно взорвалась в данных обстоятельствах. Но я боюсь, что если чихну, главный двигатель отключится.

Грантт рассмеялся. — Тогда не чихай. — Просматривая свой собственный список резервных проверок, он казался встревоженным, даже напряженным. Пул увидел сквозь лицевую панель шлема мужчины, что тот сильно вспотел.

Пул щелкнул переключателем и поговорил наедине с Никола. — Джек немного на взводе.

— Я бы не была такой.

— Слишком поздно для этого. Думаешь, я должен сказать что-нибудь, чтобы успокоить его?

Она тихо рассмеялась. — Майкл, может, у тебя и есть гены гениальности Пулов от матери, но такт тебе достался от отца. Держи это в секрете. Кстати, все готово к запуску. Через пять, четыре, три… Спуск казался мучительно медленным.

Эта почти безликая поверхность расширялась под ним, расстояние до ее молочной однородности постоянно обманывало взгляд Пула. Но приборы работали; из чего бы ни был сделан этот Тайник, он был материальным и давал эхо-сигналы на датчики в диапазоне от радара до нейтринных импульсов.

— Один километр, — сообщил Грантт. — Девятьсот метров. Восемьсот. Это помогает?

— Не дает мне уснуть, пока флиттер сам летит вниз.

— Полагаю, ты к этому привык. Осторожный темп крупных инженерных проектов в космосе, огромные массы, дрейфующие в непосредственной близости. Шестьсот. Но ты не чувствуешь себя неловко? У тебя возникает ощущение, что все, кто бодрствует в системе, следят за нами. Я думаю, ты тоже к этому привык.

Пул пожал плечами. — Не так уж и много. Я имею в виду, не до вторжения ксили. Если мы не совершим чего-нибудь впечатляющего — как в первый раз, когда мы с отцом пролетели через тестовую червоточину, — большая часть нашего внимания будет уделяться специализированной технической прессе, или нашим инвесторам, или различным надзорным советам.

— Но ты Пул. Ты был знаменитым ребенком.

Пул поморщился. — Мой отец, по крайней мере, оградил меня от этого.

— Спускаемся легко и непринужденно. Четыреста.

— Впрочем, ты прав, — сказал Пул. — Обычная стыковка прошла бы ненамного быстрее. Конечно, это не обычная стыковка.

— Триста. У "Беллоны", как ты знаешь, есть защита от столкновений. Что-то вроде лазерного щита, уничтожающего любой межпланетный мусор на своем пути. Двести. Интересно, есть ли в Тайнике подобная защита.

— Ну, там, внизу, на поверхности, уже есть обломки. Кажется, его не волнуют незначительные удары. Не знаю, что произошло бы, если бы мы запустили в него Церерой…

— Сто. Легко и непринужденно.

— Но, очевидно, объекты меньшего размера не представляют угрозы. И мы движемся медленнее любого космического камня. Мы сделали все, что могли, чтобы казаться безобидными. — Он коснулся кнопки управления умным экраном. — Теперь еще медленнее.

Грантт, наконец, заткнулся.

Обзор расширялся, и чем ближе они подходили, тем более потерянным чувствовал себя Пул. Он поймал себя на том, что ищет деталь, кусочек того метеоритного обломка, что угодно, чтобы дать себе визуальную привязку. Но они намеренно выбрали свободный участок корпуса, чтобы приблизиться, и теперь он был так близко, что ничего нельзя было разглядеть, никаких деталей. Погружение в абстракцию.

Посадка была легкой, как у перышка.

Они просто сидели неподвижно пять секунд, десять, позволяя системам прийти в норму.

Затем Пул взглянул на Грантта. — Хорошо. Мы слегка подпрыгнули из-за прогиба шасси флиттера. Эта поверхность твердая, как базальт. Даже тверже. И пока что нас удерживает сила тяжести в один процент. Пробуем клейкие зажимы. — Он коснулся кнопки управления.

Флиттер мягко вздрогнул.

Пул проверил свои приборы. — Кажется, держатся. Флиттер в ближайшее время никуда не полетит. Время для следов и флагов, Джек.

Грантт ухмыльнулся. — Это мой родной мир, откуда мы прибыли. Ты не возражаешь, если я…

Пул пожал плечами. — Будь первым.

Они оба втиснулись в воздушный шлюз флиттера. Застегнули свои скафандры и, по настоянию Грантта, проверили их с тщательностью, которой Пул не подвергался со времен школы подготовки.

Затем, наконец, Пул нажал кнопку управления, чтобы открыть люк.

Молочно-белая равнина.

Солнце стояло низко над геометрически точным горизонтом, и шасси флиттера отбрасывало длинные тени. Приспособленному к свету глазу Пула небо казалось черным, но он увидел яркую искру, которая, должно быть, была Марсом, и другие, скользящие по небесному куполу: сверкающие в темноте точки термоядерных двигателей или ВЕС-приводов кораблей.