Конран Ширли
Шрифт:
– Нельзя сказать, что мы с ним сейчас воркуем как голубки. Я, конечно, все рассказала ему, но это лишь вызвало его раздражение. Бриз сказал, что, поскольку фальсификатор промышляет на рынке уже долгие годы, с ним можно подождать несколько недель, он никуда не денется, пока не пройдет эта проклятая выставка в Венеции.– Плам повернулась к Дженни.– Ты случайно не передумала ехать?
– Как можно? А какие ты готовишь туалеты для Италии?
В разговор вмешалась Лулу:
– Эй! А где твое кольцо с бриллиантом, Плам? Заложила?
– Нет, оно в стенном сейфе в моей спальне. Я чувствую себя предательницей, когда ношу его.
– Предательницей по отношению к кому?– усмехнулась Лулу. В этот момент зазвонил телефон, и Плам взяла трубку:
– Инид? Да, это я...
Когда Плам положила трубку, Лулу не выдержала:
– Давай рассказывай! Мы же видим, что произошло что-то сногсшибательное... Поставь наместо, Вольф. Это корм для кошек.
Лицо Плам пылало.
– Действительно сногсшибательное! Инид только что подтвердила, что картину Синтии и картину шведа писал один и тот же человек. Но Амбросиус Босхарт-старший, якобы написавший картину Синтии, жил в периоде 1573 по 1621 год, а полотно шведа, как предполагается, принадлежит кисти Яна ван Кесселя-старшего, который появился на свет только в 1626 году. Так что теперь у нас есть вполне определенное доказательство подделки!
– И что же, у тебя вскоре будут для полиции два официальных заявления? Синтии и шведа?– спросила Дженни. Плам помрачнела.
– Здесь не все так просто, потому что картина Синтии была приобретена в Англии, а швед купил свою в Париже. Полиции двух стран придется налаживать взаимодействие по этому вопросу, что скорее всего потребует какого-то времени. Но круг сужается! Инид не называет мне фамилию шведа, но полагает, что тот согласится отказаться от своего инкогнито ради того, чтобы разоблачить мошенника...
– Значит, ты вот-вот пригвоздишь его?– спросила Лулу.
– Нет, черт бы его побрал, - в сердцах выругалась Плам.– Я даже не представляю, кто он такой. Лулу, разве Вольфу можно пить кулинарный херес?
Четверг, 7 мая 1992 года
Через три дня после того, как Плам вернулась, к ней зашел детектив инспектор Кригг. В дорогом плаще "барберри" он сидел в гостиной и слушал взволнованный рассказ, разглядывая записи и диапозитивы. Закончив, Плам посмотрела на него, ожидая одобрения.
Он задумчиво постукивал колпачком ручки по зубам.
– У вас получилось довольно неплохо...
Плам просияла. Мошенник скоро будет у них в руках. И потенциальный убийца теперь не казался ей страшным. Письма с угрозами мог писать Лео, ведь он был в Нью-Йорке, когда пришло первое, а его смерть свидетельствовала о том, что он был замешан в темных делах. Чем больше Плам раздумывала, тем правдоподобнее ей казалась эта версия.
– Теперь я могу выйти с этим на французскую полицию, - продолжал детектив.– Но думаю, вы понимаете, что Тонон, возможно, просто еще одно звено в этой цепи. У вас нет убедительных доказательств того, что именно он распространитель фальшивок или их изготовитель. Если бы он был таковым, выйти на него было бы намного труднее, так мне кажется.
– Да, выйти на него было труднее, чем на всех остальных!– возмутилась Плам.
– Конечно. Но вы допустили ошибку, вынудив Монфьюма звонить Тонону, не поставив в известность французскую полицию. Они бы отследили номер телефона Тонона и ждали бы в бистро именно в тот момент, когда Монфьюма звонил ему. Это была бы чистая и легкая работа.
– Вы думаете, Монфьюма просто так назвал бы какому-то жандарму номер телефона, не предупредив немедленно Тойона об этом?
– Монфьюма сделал бы именно то, что ему было бы сказано в полиции. Там знают свое дело, у них есть свои способы добиться того, что нужно.
Кригг смотрел на сосредоточенное лицо Плам.
– И вместо того чтобы устроить ему ловушку, вы вспугнули Тонона. Теперь тот, кто фабрикует подделки, уже Предупрежден и залег на дно, и мы можем никогда не добраться до него...– Хотя он не произнес их, слова "из-за вашего невежества и действий дилетантки" повисли в воздухе между ним и приунывшей Плам.
Смягчившись, инспектор добавил:
– Но вы, безусловно, установили факт совершения преступления, миссис Рассел. Когда, по-вашему, следует ожидать официального заявления о подделке от Синтии Блай?
– Тут вышла небольшая задержка из-за шведа, придется подождать, пока он согласится раскрыть свое имя. Профессор Инид полагает, что это как-то связано с уплатой налогов. А пока Виктор Марш собирается прислать для исследования картину своей жены, что займет, по меньшей мере, три недели. Оба американских владельца воспользуются услугами нашего адвоката, чтобы предъявить официальную претензию Малтби и заявление британской полиции. Детектив записал адрес адвоката Расселов и встал:
– С этого момента, миссис Рассел, пожалуйста, предоставьте это дело полиции и не забывайте о письмах с угрозами.